— А? Рассказал? Ах, да, рассказал… Он подарил нам информацию. Сведения, при достоверности которых все мечты отца о военном походе могли увенчаться успехом. Стремление которое он лелеял на старости лет могло претвориться в жизнь, — Хштра до белизны сжал кулаки.
Призраки прошлого оставили неизгладимый след на его судьбе. Уняв бессильную злобу он заговорил вновь:
— Трудно было пропустить мимо ушей те вести которые передал на тот чужак. Ведь при их достоверности нам была буквально предначертана победа в случае набега на земли Центральной империи людей. И отец поверил! Тот скользкий гад клялся своей жизнью и своей честью, что всё, сказанное им, правда. В доказательство же предоставил один из отчётов приграничного городка близ территории орков, в котором его глава просит выделить средства на усиление гарнизона и укрепление стен для предотвращения возможной угрозы. Не то, что внешней — внутренней!
И в этом отчёте ясно читалось между строк, что это не первое такое прошение. А тот город был достаточно крупным. Мои соплеменники, бывало, даже выходили к его стенам! Чтобы выступить в поход, нам всего лишь нужно было собрать орду, достаточную по силе, чтобы легко противостоять возможному сопротивлению. Я тогда тоже был воодушевлён. Ещё бы, мы ведь возрождали древнюю традицию орочьих набегов на людские поселения. Мой отец начал созывать союзные племена. Почти все пришли ему на помощь. Воины в предчувствии богатой добычи тщательно готовились к набегу. И вот, когда все были готовы, мы отправились в путь.
Первый город, оказавшийся у нас на пути, был тем самым, отчёт главы которого нам предоставил незнакомец. Воины нашего племени и наших союзников возликовали, когда увидели, что город защищён ровно настолько, насколько нам рассказывали. Моего отца превозносили. Ему выказали уважение главы всех плёмен, что пошли с нами. Орков порой так просто удивить, — с горькой усмешкой поведал орк.
— Мы ворвались в город, — с каждым словом Хштра становился всё смурнее, будто заново переживая те события, — Они даже не потрудились нормально закрыть ворота. По сути, это и не бой был вовсе. Так, избиение того, кто даже отпор дать не способен. Мы собрали в том городе всё самое ценное и двинулись дальше. Постепенно, от города к городу, от деревни к деревне, наша орда становилась всё разнузданнее и беспощаднее. Мы врывались в дома жителей захваченных поселений, насиловали, грабили без оглядки на то, что мы можем отобрать у человека последнее, убивали за любое неповиновение. Реки крови застили нам глаза…
— И ты тоже убивал?
— Я никогда не говорил, что чист перед этим небом, — горько улыбнулся Хштра, — Моё отличие лишь в том, что я раньше других очнулся от этого кровавого сна. Но было уже поздно. Наше наказание неотвратимо приближалось к нам. К тому времени мой отец с остальными тоже осознал что натворил, но отступать нам больше было некуда. Та двуличная тварь, что направила нас туда и незаметно для всех извратила души своей коварной магией, усилив наши худшие черты, убила наших жён и матерей, детей и стариков, что мы так опрометчиво оставили в стойбищах. Всех до единого. Я видел это собственными глазами. Как старик, с рогами, один из которых был сломан, высасывал всю воду из моих родных, превращая тех в безобразные мумии. Хуже смерти не придумаешь.
— Я видел похожего старика, — вспомнилось вдруг Рину, — Он был вместе с тем рогатым, о котором ты спрашивал. Ну, на Лиодоре.
Орк в ответ лишь сокрушённо вздохнул:
— Значит, он продолжает своё чёрное дело, топча эти земли. Я бежал из нашего стойбища, не в силах справиться с подобным монстром. Я торопился как можно скорее достигнуть территории людей, чтобы предупредить отца, рассказать, что нас предали, но меня ожидала новость, не менее паршивая, чем та, которую принёс я. Племя можно возродить, если убиты старики, женщины и дети. Да, мы будем скорбеть, но пока есть сильные крепкие воины, племя будет жить. Можно взять новых женщин, нарожать детей, но если не будет мужчин, всё потеряно. Нас лишили и этой возможности.
Как оказалось, император Реджинальд не сидел, сложа руки, пока мы разоряли его земли. Навстречу нам уже двигалось его войско, и оно было столь близко, что уйти бы вряд ли получилось. Мы бы и так не стали сбегать от боя с сильным врагом, а теперь ещё и не было такого места, куда бы мы могли сбежать. Всё, что нам было дорого, у нас забрали.
Тогда то мы и поняли истинный смысл той песни, которую исполняли наши предки. Они пели её не столько оттого, что предстоящий бой был важен, но потому, что уже не надеялись вернуться обратно. А нам было уже некуда возвращаться. И мы пошли в бой. Пошли с той самой песней на устах. С которой умирали предыдущие поколения в те времена, когда наша жизнь ещё не была такой спокойной. Песней, являющейся нашим прощанием со степью, давшей нам еду и кров.
