– Ну, просто вы так умиротворённо шли вместе и о чём-то крайне мило беседовали. И со стороны это выглядело так, будто между вами, действительно, что-то есть, – Нагаи почувствовал, что флегматичный Араи, отменно владеющий своим язвительным языком и безупречно манипулирующий людьми, оказывая на их разумы серьёзное психологическое давление, совершенно не принимает его спорные аргументы всерьёз. Разгоревшись от безысходной досады ещё сильнее, Сэтоши решился поиграть по-крупному и поставить на кон всё, что у него было в запасе. – К тому же, Ринтаро, крайне необычно видеть тебя наедине с девушкой. Да ещё и таким открытым и душевным.
Но даже эта обличительная фраза не смогла никоим образом задеть черноволосого волейболиста-отшельника за живое, потаённое и скрытое от чужаков. Вместо тотальных отрицаний, никчёмных отговорок и извилистых уклонов от внятного ответа, ожидаемых близнецом, незыблемый парень расслабленно, как ни в чём не бывало, сказал следующее:
– Может быть, – а потом добавил. – Но мы, в самом деле, просто друзья. Верно, Минори?
– Да, – тотчас согласилась русоволосая школьница, явственно понимая, что ложные обвинения и неправильные догадки теперь уж точно будут сняты с их душ.
–
Безусловно, скрытный зеленоглазый юноша поведал тройке чутких человеческих ушей и бестелесному призраку неприкаянного весеннего дуновения чистейшую правду, ни на секунду не засомневавшись в ней. Теперь они с Минори на самом деле считались друзьями, и с каждым следующим днём их многообещающая дружба будет лишь стремительно крепнуть. Несомненно.
Первая неделя в кобинской академии Кицунэри стала для Минори блёклым подобием ослепительного мгновения. Наверное, это благодаря плотной загруженности, связанной с добровольным вступлением в ряды чирлидеров, вдобавок к которому нельзя было забывать и про школьные занятия, а также богатое изобилие домашней работы, что так и лилась из карманов требовательных преподавателей нескончаемым ручьём. Поэтому чуть ли не каждый день старшеклассницы протекал однообразно, базируясь преимущественно на мире рутинных ученических забот. А единственными вещицами, что могли хоть как-то скрасить эту повседневную классику жизни прилежной отличницы, были ежедневные прогулки с Ринтаро – в основном, до школьных врат и обратно, тёплые семейные беседы за вкусным ужином, а также неуловимый меховой комочек, названный Хикари. И вот, когда наконец наступило долгожданное воскресенье – первое воскресенье в старшей школе, Яманаке уже не пришлось просыпаться под раздражающий звонок телефонного будильника и всеми силами заставлять себя вылезать из уютной постели, за ночь прогретой жаром женского тела.
Минори приоткрыла глаза ближе к десяти часам утра, наконец почувствовав себя в полной мере выспавшейся и отдохнувшей. Острое девичье обоняние тотчас наткнулось на приятный, пробирающийся в уютную комнатушку сквозь узенькую дверную щёлку, аромат, божественный источник которого – свежеиспечённые блинчики, находился на кухне. Школьница лениво потянулась, изогнув малиновые губы в довольной улыбке. Уж до того сильно она любила подобные утра – те самые, когда можно было подольше подремать в объятиях любвеобильной кровати и плюшевого пледа, пока заботливая мама с нескрываемым удовлетворением печёт на кухне пышные блинчики для всей семьи, напевая какую-то незамысловатую джазовую мелодию себе под нос. Да кто, собственно, не любит такое начало выходного дня?
***
– Ой, Минори, доброе утро, – с тёплой улыбкой на лице распевно пролепетала голубоглазая женщина, сбросив с себя испачканный фартук из бледно-розовых кружев.
– Доброе утро, мама, папа.
– Доброе, дочка, – приветливо ответил темноволосый мужчина по имени Такаши, владеющий сетью гостиничных комплексов Кобе.
Обменявшись рядом радушных любезностей, семья Яманака наконец охотно приступила к горячему завтраку, томно ожидающему своего звёздного часа на столе, излучая аппетитный аромат поджаренного теста, сопровождаемый разноликим дымком, бесформенно плывущим к натяжному потолку.
