– Он сразу так сделал, – объяснила Ника. – Боялся, что налоговая начнет потрошить. Ты же помнишь, как все было… Поэтому зарегистрировал предприятие на маму.
– Деньги твои были вложены! Ты тоже участвовала!
– Ничего теперь не докажешь, Харитон, – устало сказала она. – Даже пытаться бесполезно. Да и денег-то тех…
– Ты хоть зарплату-то у него получаешь? – после долгого молчания спросил Харитон.
– В штате числюсь. Бухгалтером.
– Засмеялся бы, если б твоя павлинья рожа не отбивала всю охоту лыбиться.
– От павлина слышу, – буркнула Ника.
Посидела еще, поднялась и нехотя подошла к зеркалу.
М-да.
Красотища.
И ведь не спросишь теперь у Харитона, что ей делать. Не задают старым друзьям таких вопросов.
– Не вздумай с ним разговаривать, – сказала она из комнаты, не повышая голоса. – Слышишь, Харитон?
Молчание.
– Я тебе запрещаю. – Ника шепелявила. – Не дай ему заподозрить, что ты в курсе случившегося.
Она подняла глаза на свое отражение. Харитон стоял у нее за спиной в дверном проеме, и его коренастая фигура закрывала свет.
У нее внезапно сжалось сердце. Она обернулась, подошла к нему и с силой обняла. Харитон дернулся, хотел что-то сказать, но обмяк и только молча гладил ее по спине.
Год катился под откос, как телега. Нику подкидывало, швыряло в стороны, било о борт. С какого-то времени она перестала задумываться о том, что их ждет. Крах неминуем. Вот и все, что нужно знать. Даже эта мысль больше не вызывала у нее ни страха, ни отчаяния, – только обреченное понимание, что ничего не поделать.
Ника выкупила и вернула на фабрику станки. Наняла новых мастеров. Вела всю бухгалтерию. Выезжала на важные встречи вместе с Егором, подстраховывая его. Просыпаясь наутро после возвращения в четыре, он теперь часто не помнил, о чем предстоит договариваться, и тогда в дело вступала его «секретарь-референт».
По субботам приходящая домработница выгребала с кухни бутылки. До Ники доносился их нежный перезвон. Он становился все громче с каждым месяцем.
Они давно не спали вместе. Однажды Егор попытался втолкнуть Нику в свою комнату, но она расцарапала ему лицо, вырвалась и схватила пустую бутылку, угрожая разбить ему голову. «Тьфу, дура!» Он сплюнул и хлопнул дверью.
«Рано или поздно мы друг друга поубиваем», – отстраненно думала Ника. Она не сомневалась, что ударила бы Егора, если б он продолжал настаивать на своем. После его походов в бани, после череды его любовниц, сменявших одна другую, мысль о том, чтобы лечь с ним в постель, вызывала у нее брезгливость.
Егор менял машины. Егор купил загородный дом с подземным гаражом и бассейном. Зачем? Для кого? Несколько раз устраивал там вечеринки для своих приятелей. Этих людей, точно пену, прибило к его берегу, но кто они были такие и откуда взялись, Ника не знала. Веселые молодые люди в дорогих костюмах. Хорошо одетые девушки с хриплыми голосами и вялыми движениями. Лысеющие предприниматели. Полицейские, бандиты, чиновники…
«Когда у меня будет свой дом, я стану устраивать совсем другие вечеринки», – пообещала себе однажды Ника. И засмеялась. Никакого дома у нее не будет, ничего не будет, и ее самой не будет тоже.
Теперь она засыпала только на таблетках. Однажды вечером чуть не напилась, но вовремя вспомнила свое отвращение к пьяному Егору – и остановилась.
Чем более стойко она держалась, тем сильнее это выводило мужа из себя. Ника начала подозревать, что ничего не доставило бы ему такой радости, как ее попытка суицида или хотя бы нервный срыв. Муж покупал «Мартини», которое, он знал, она любила, и оставлял на столе будто бы ненамеренно. Он уволил двоих отличных работяг, нанятых Никой, придравшись к ерунде, и с интересом ждал ее реакции. По вечерам он выговаривал ей, сидя под закрытой дверью, что она рано постаревшая унылая фригидная кляча, которая никого не может возбудить. «Думаешь, я почему по бабам пошел, Никуша? – доносился его голос. – Ты меня довела. В зеркало глянь на себя и все поймешь».
Ника затыкала уши. Глотала две таблетки. Закрывалась одеялом и проваливалась в темноту.
– От тебя одни глазищи остались, – выговаривал ей Харитон. – Надо нормально питаться. Заставляй себя, елы-палы.
Ника кивала, улыбалась, обещала, что все сделает, – и тотчас забывала. В конце концов Харитон стал дважды в день заходить к ней и приносить с собой странные коктейли. На вид они напоминали обычные молочные из детства, но вкус у них был на удивление противный. «Пей!» – требовал Харитон с таким видом, что Ника беспрекословно подчинялась. «Закуси!» – Он совал ей печенье, тоже странного вкуса. Через несколько недель Ника заметила, что впалые щеки немного округлились. «Чем это ты меня таким поишь, Харитон?» – «Коктейли для спортсменов. И протеиновое печенье. А что с тобой еще прикажешь делать, если ты тощаешь на глазах!»
Ника все больше времени проводила в цеху. Выбила у Егора помощницу. Маленькая востроносая Юленька, девочка на подхвате, неожиданно оказалась неоценимым человеком. Дельная, умная, спокойная, она и в самом деле подхватывала все, что взваливала на нее Ника.
