Однако ни Ревякина, ни Калиту, ни Веру Загребину найти не удалось. Уничтоженный дом был зарегистрирован на имя женщины, которая по документам приходилась Калите бывшей женой. Пять лет назад у них был оформлен развод. А последние три года о женщине никто не слышал. Искать ее было некому, и она даже не пополнила списки без вести пропавших. Соседи не интересовались ни судьбой, ни хозяевами участка дома номер семьдесят восемь. Машина заезжала на территорию, ворота за ней закрывались, и все остальное происходило за высоким забором.
Поселок – это не деревня. Много новых владельцев. Мало любопытствующих.
Бабкин приехал на место пожара вместе с Дашей, и оба со скрытым облегчением убедились, что они не были здесь в прошлый раз.
Шесть баллонов с газом разнесли и подвал, и надстройку. Территория была огорожена предупреждающей красно-белой лентой, но среди обломков шныряли мальчишки, кидались камнями. Бабкин шуганул их.
Они молча обошли участок, серый от пепла, как грязный ковер. Почерневший забор, опаленная трава.
– Все такое небольшое, – растерянно сказала Даша. – Когда я убегала, мне казалось, что дом огромный! А здесь просто яма с обломками – и все.
– Дом действительно был просторный. – Сергей огляделся. – Как же они ухитрились оборудовать подвал так, что никто из соседей ничего не услышал?
– Может, и услышал, – возразила Даша. – Но всем начхать. Подумаешь, ремонт! А когда мы к Нике поедем?
– Надеюсь, скоро.
Но прошло две недели, прежде чем Илюшина и Бабкина пустили в больницу.
Ника лежала в отдельной палате. На подоконнике пестрели букеты, под потолком беззвучно работал телевизор. Сергея поразили не плотно забинтованная голова и не рука в гипсе, а огромные фиолетово-черные синяки под глазами, такие яркие, словно ее загримировали специально. Врач предупредил, что у пациентки было серьезное сотрясение мозга. «Она помнит не все. Постарайтесь ее не тревожить, насколько это возможно».
При виде сыщиков Ника попыталась улыбнуться.
– Здравствуйте! – голос звучал хрипло, как пластинка в старом патефоне. Сергей вспомнил, какой красивой она показалась ему при первой встрече. – Вы только не пугайтесь, хорошо? Старые синяки уже сошли, эти – свежие, после операций.
– Мы испугались намного раньше – когда вас увезли, – сказал Илюшин.
Он придвинул стул и сел. Сергей завидовал его способности чувствовать себя как рыба в воде в любой ситуации. Сам он неловко потоптался у двери, прежде чем решился подойти, и обругал себя за то, что они не купили по дороге цветов. С другой стороны, здесь их и без него больше, чем на свежей могиле. Тьфу, черт… Что за дурацкие сравнения.
– Врачи обещают выписать через неделю, если все будет хорошо заживать… Жду не дождусь, когда окажусь у себя.
– Ника, почему вы ушли из дома? – спросил Макар. – Кто вам позвонил? Что сказали?
Она едва заметно качнула головой:
– Следователь тоже спрашивал. Я не помню. По его словам, у меня было два телохранителя, я наняла их незадолго до случившегося. Это правда?
Макар кивнул.
– А почему они не отправились со мной? Как получилось, что они остались внутри, а я ушла?
– Они сглупили и поступили непрофессионально. Ника, что вы помните? С какого момента?
Она нахмурилась.
– Я помню, как пришла в себя… Болела голова, тошнило, стены куда-то уплывали. Серые, как слоновья кожа. Шершавые. Помню картину с парусником на стене. Когда я увидела, где оказалась, то решила, что мне это снится. Комната с кроватью, столом, умывальником… Фактически – камера. Окон нет, но стену закрывает большое зеркало, как в репетиционных залах. Это я сначала решила, что зеркало. Потом стало понятно, что оно прозрачное с одной стороны и за мной постоянно наблюдают.
– Вы знаете, кто вас похитил? Кто находился за зеркалом? – не выдержал Сергей.
– Какой-то парень, а с ним женщина… – Она нахмурилась, вспоминая. – Я встречала ее раньше. Только имя все время ускользает, не могу поймать…
– Наташа Асланова, – негромко подсказал Илюшин.
Ее глаза расширились, Ника подалась к нему:
– Да! Это она! Я не видела ее очень давно. Она приходила ко мне, разговаривала, заставляла вспоминать прошлое…
– Что именно?
– Школу… В одиннадцатом классе она сбежала с другом на Кавказ. Он отвез ее в свой родной аул и обходился с ней очень жестоко. Бил, запирал в погребе, не кормил… Она потеряла одного ребенка за другим – у нее были выкидыши на поздних сроках. Наташа все повторяла, что это произошло по моей вине. Что ее мертвые дети будут являться ко мне. Кажется, она в этом ауле совершенно сошла с ума. Спрашивала, не беременная ли я… Каждый раз, входя, начинала с этого вопроса. – Нику передернуло. – И с такой надеждой смотрела, будто я могла зачать за то время, что ее не было.
– Зачем они заставляли вас читать вслух? – спросил Илюшин.
В синих глазах мелькнуло удивление.
– Читать вслух? – медленно переспросила она.
– Даша Белоусова слышала, как вы читаете. Или декламируете что-то, она не разобрала. Вы помните Дашу?
– Конечно! Следователь говорил, что с ней все в порядке. Ей ведь удалось сбежать, да?
Макар кивнул и сказал, что Даша сейчас временно живет с Зафирой.
