Оттолкнувшись от спины Брута, я прыгнул навстречу крикуну, появляясь из стелса. Так гораздо веселее. В полёте мазнул глазами по фрейму. Чего-то там Длань Братигена.
— О, какая удача! — обрадовался я. — Один из твоих предшественников как раз убил прошлого владельца этих клинков.
Приземлившись, вскинул скрещённые мечи над головой.
— И он передаёт привет! — кривой оскал мелькнул на моём лице.
— Наконец-то свежее мясо! — радостно завопил громила, ускоряясь.
Подшаг, уклонение от пропитанного яростью двуручника. Энергия внутри его тела забурлила, готовая вылиться в какую-то способность, но я не позволил. Два хлёстких удара. Изогнутые лезвия отрубили кисть и распластали глотку. Серокожий воин, как пьяный, сделал ещё два шага и опрокинулся на лицо.
Очередной прыжок, и на спину Бруту я упал уже на ходу. Проспект вывел меня к перекрёстку, на другой стороне которого начиналась улица, по спирали уходящая вокруг утёса на его вершину.
Проблема заключалась в том, что на подступах к этому подъёму столкнулось больше полутора сотен Разумных. Открытое пространство и шум сражения привлекали всё новых участников.
Эта куча мала бурлила, выдавливая из себя мёртвые тела. Расширялась и снова спрессовывалась. Понять, кто сражался с кем было нелегко, но через десяток секунд я выцепил пару знакомых лиц и ников. Колрион и Бровеносец. Это клан Песчаные Саламандры покойного Маверика. С другого края мелькнули Лакер, Гидропоника, ага, вон там и сам ГМ — Фуррор. Клан Доминион.
Стальных Крыс не было видно, и это обрадовало меня. В таком хаосе без жертв бы не обошлось.
Внимание сам собой привлекал странный тип с пепельно-белой кожей, такого же цвета грязными волосами и запавшими тёмными глазами. Вроде человек[47], но черты лица какие-то змеиные, да и руки, вскинутые к потолку покрывали не то струпья, не то чешуя.
Он казался каким-то доходягой, но подлетающие к нему враги, взрывались, как зёрна кукурузы. Только вместо попкорна превращались в вывернутые наизнанку мешки с мясом.
Левее, на расстоянии сотни метров от толпы затрубил походной рог. Звонко и чисто. Топот копыт всё ускорялся, пока на полном ходу сбоку не вылетел кентавр[48], упакованный в серебристый доспех с гравировкой орла на груди.
Широкий двуручный меч всадника наливался белоснежной энергией, а его карьер[49] гремел так, что от земли начали подлетать даже крупные камни. Ближайшие воины валились наземь, как подкошенные ещё до того, как он врубился в это стадо баранов.
Баркадиакс должен был смять полдюжины, при удаче, десяток бойцов, а потом пропахать лицом землю. Однако перед корпусом кентавра сгустился клин чистейшей магии. Он позволил Длани таранить это скопище с лёгкостью мусоровоза. При этом в движении гигантский клинок носился из стороны в сторону, оставляя после себя кровавые просеки.
Усилием оторвавшись от наблюдения, я принялся действовать.
Братиген повёл кудлатой башкой, втягивая в себя металлический запах крови, требухи и страха, после чего оскалился.
— ПАХНЕТ, КАК ДОМА!
Обезумевшая толпа поддалась панике. Тут же на другом конце площади рухнул Ксевенарр. За ним Аксиос — блондин с одноручным мечом. Мелькнул Имдис, распарывая саму реальность.
Четыре бога вперились друг в друга глазами. Прямо ковбои с подрагивающими у кобуры руками ровно в полдень. Вот только буквально через миг все они почти синхронно перевели глаза на меня. С вполне понятным интересом.
— Бонжур, — с косой ухмылкой протянул я, спешно засовывая свободную руку в поясную сумку.
— Сперва разберёмся с ним, — мотнул головой в мою сторону Ксевенарр, — кто заберёт краски, решим потом.
— Прелестно, — с наглухо контуженным видом просипел Имдис, не переставая улыбаться. Насколько это слово применимо к полумесяцу, застывшему на его лице без движения.
— Не… возражаю, — недовольно заявил Аксиос.
— Улыбнитесь, сейчас вылетит птичка!
Я наконец нашарил Свиток призыва Солара и сломал печать.
К потолку пещеры рванула золотая комета, оставляющая после себя длинный мерцающий хвост. Сражение резко стихло, и все его участники с опаской, а в случае богов — с интересом, проследили за спецэффектами.
