Перо Демиурга, Том II полностью

Клоны скользнули в самое сердце вражеского построения, активируя Тысячу порезов. Клинки, усиленные Бронебойной заточкой и Электрической хваткой, упали на головы тварей. Во все стороны полетели обломки костей, клыки и пробитое железо. Неергоф вскинул ладони над головой, создавая сложную печать.

Рассмотреть её я не успел, поскольку Прыжком в тень бросил себя вперёд. Реальность мигнула, и мои кинжалы пробили защитный барьер. Гамбит Прометея вошёл в грудь живого мертвеца, а его пасть исторгла из себя клубящуюся тьму.

С рыком протолкнув руку, я ощутил, как поддаётся сухое тело. Моё лицо накрывал поток вражеской силы. Теневой щит уверенно сдерживал его.

Неергоф обхватил мою шею тонкими пальцами. Зеленоватое свечение окутывало его когти. Клыкастый провал рта распахнулся и…

Череп лича взорвался костяной мукой.

Позади него возвышался Разиен, отряхивающий правую руку.

Бог выглядел потрёпанным, но всё ещё полным сил. Собранным и спокойным.

— Благодарности не надо, — его глаза блеснули хитринкой.

— Мы бы сами разобрались, — ухмыльнулся я.

Небожитель отставил в сторону ладонь, и в ней материализовался стеклянный запаянный контейнер. Сквозь прозрачную стенку виднелось чёрное сердце. Перекрученное. Гниющее. Но всё ещё бьющееся.

Филактерия!

— Хорошенько он его спрятал. Прямо у Источника, — процедил Разиен и оскалился.

Его рука сжалась, дробя стекло. Сминая и разрывая сердце. Поток огня, резко вспыхнувший и так же угасший, не оставил и следа от главного сокровища Неергофа.

— С этим покончено, — отрывисто произнёс мой визави.

— Быстрее! Там моих убивают! — бросил я, срываясь к Источнику.

В груди неистово стучало сердце. Прямо ощущал, как улетают бесценные секунды. Серия телепортаций кидала меня всё ближе и ближе к исполинскому древу.

Очередной прыжок, и…

Я застыл, как муха в киселе.

Реальность казалась подёрнутой искажением. Смещённой. Зыбкой и странной. Перед глазами плавали образы прошлого, непонятные фантомы и призраки. В голове всплывали давно минувшие разговоры. Сознание проваливалось в прежние времена. С трудом я мог отличить реальность от вымысла.

На расстоянии шага от меня вырос Разиен.

— А вот это заберу я, — промолвил он, коснувшись красок и кисточки, до сих пор зажатых в моих руках. — Без обид, Гвин, но тебе такая сила не по рангу. «Беда, коль пироги начнёт печь сапожник, а сапоги тачать пирожник», — со смешком продекламировал он. — Каждый должен знать своё место! — уже серьёзно добавил собеседник.

Я выплеснул всё, что думаю о нём, но вместо связной речи издал лишь неразборчивое мычание. Разиен посмотрел на это и покачал головой.

— Я смертельно устал от ограничений, наложенных отцом, — горько промолвил он. — Разумных не убивай, блюди баланс, удерживай мир… Я стану свободным! Вместе с истинной силой я получу возможность идти своим путём!

Небожитель попытался разжать мою хватку. Пальцы, сведённые судорогой, не желали раскрываться. Я вкладывал всю доступную мне силу, все эмоции, страх за своих друзей. Мне нужны эти Краски!

Разизен зарычал, а его касание прожгло меня болью до самого нутра. Мои ладони растворялись, словно попали под действие сильнейшей кислоты.

— Не упрямься, Гвин, ну же. Уступи по старой дружбе, — с пренебрежением приговаривал этот ублюдок, продолжая истязать мои руки.

Я закричал, выплёскивая боль и ненависть. Усилил хватку и случайно посмотрел на оба артефакта.

Дар Демиурга, активированный перед дверью, до сих пор работал. Я был уверен, что он просуществует всего несколько секунд. Однако он все ещё сидел где-то внутри меня. Незыблемо. Неразрывно.

Суть Красок открылась мне, и я резко разжал хватку.

Потому что понял.

Понял всё.

— Так-то лучше, — довольно улыбнулся Разиен и посмотрел куда-то мне за спину. — Убейте его. Сделайте это без лишней боли. По старой памяти, — хмыкнул он и неискренне добавил, — сожалею, что до этого дошло, Гвин.

Бог исчез, чтобы через миг появиться вплотную к Источнику. Он окунул фиал с красками в поток белоснежной энергии.

Я же услышал свист приближающейся смерти.

Фурия подскочила, оттолкнулась от воздуха, оставляя противника удивлённо крутить головой, и совершила оборот, приземляясь позади него. Лезвие глефы с силой врубилось в беззащитную спину, пронзая доспех и позвоночник. Эльф рухнул, как подкошенный.

Чей-то меч устремился ей сбоку в лицо, но орчанка перехватила его голой рукой. Её перчатки сильнее всего пострадали на ладонях от пропущенных ударов. Одноручный меч смялся, будто сделанный из фольги, а остриё глефы вошло в подбородок табакси. Глаза тигра закатились.

Девушка с хрипом втянула в себя затхлый воздух. Усталость, давно копившаяся в теле, проявлялась в дрожи конечностей, в заторможенной реакции и расфокусированном внимании.