— А ты думаешь, что неуправляемый? — парировал Мерис. — Знаешь, почему никто не лезет в Изменённые земли? Думаешь, испугались шуток пространства? И алайцы? Но в «бульоне»-то вы уже купались на алайском полигоне и не сдохли. Нет, Агжей. Дело не в магнитных ловушках и плясках координат. Там, где была Земля, засели хаттские недобитки. Хаген сказал, что есть по меньшей мере ещё одна организованная группа машин. И есть одиночки, которые ни с кем не идут на контакт. Их не меньше десятка — бессмертных военных монстров, специализированных на взломе псевдоживых систем и банков данных. И никто не знает, чем они столько лет заняты.
— Но тогда… — капитан нахмурился. — Как мы вообще планировали туда лететь?
— Мы рассчитывали на группу Хагена, её помощь, — скупо пояснил Мерис и посмотрел на голограммку часов над пультом. — Предварительное согласие у меня было. Хагена тоже интересуют технологии предков. Но, когда дело дошло до старта, хатт отказался вдруг наотрез. Он и Бо велел вернуться на основную базу.
— Бо? — капитан в первый раз удивился. До этого он, скорее, играл удивление. — А это-то почему?
— Боится быть спровоцированным хоть как-то, я же сказал, — Мерис ещё раз посмотрел на часы. — В общем, нужно ждать возвращения командующего, садиться с Хагеном, перетирать. Но когда твой Дьюп соблаговолит вернуться, я не знаю. А потому — может, и не летим никуда. Сохраняйте готовность к старту. Отбой связи.
— Отбой, — кивнул капитан, разрывая подключение.
Воспоминания отпустили, и он выпрямился в ложементе.
— Ну? — не утерпел Млич. — Есть что-то ещё?
Капитан мотнул головой, он и так уже рассказал команде слишком много.
— А между прочим первый пилот, сержант Себастиан Бо, всё ещё у себя в каюте, — Гарман щёлкнул по спецбраслету и вывел над ним голомаячок.
— А что в этом удивительного? — не понял Млич. — Рапорт, наверное, сочиняет. Бо — хороший парень. Видимо, он решил разрывать контракт официально, а не испаряться с корабля, развалившись на атомы.
— Вызвать его в капитанскую? — спросил Гарман. — Пусть объяснит, что у них там стряслось?
— Вызывай! — кивнул капитан.
Казалось бы, отозвать создание младшей генерации — дело долей секунды. Получив сигнал, Бо должен был практически тут же материализоваться перед Хагеном. Задача простая: распался на атомы, снова собрался, опираясь на квантовую матрицу данных в базе корабля-матки…
Но приказ ушёл, а отклика не последовало. Системная задержка превысила допустимые 3.004 секунды, и Хаген решил инициировать ручной вызов через голографический модуль, используя эмуляцию устаревших коммуникативных форматов — человеческих.
Непонятно было, что за сбои помешали Бо правильно выполнить приказ. Требовалось личное вмешательство.
Курировать «Человеческий проект» Хаген не доверял никому.
Установившийся контакт с людьми Юга галактики был слишком важным и слишком серьёзным для выживания Гамбарской группы.
Тем неприятнее оказался сбой в работе отлаженной генерации машин серии «Бо эС». Это требовало немедленного аудита.
Сформировав модуль, Хаген сбросил пакет данных через магистральные системы крейсера «Персефона», но Бо и на этот раз не ответил.
Контакт был, Хаген получал дискретные следовые данные о местонахождении Бо от окружавших его локальных систем. Не было именно отклика.
Он ещё раз проанализировал информацию.
И тогда старший потребовал встречи. Визуально-аудиальной, как у людей.
И, как только пространство замерцало, собираясь в шарик голопроектора, не дожидаясь ответного импульса, начал говорить голосом.
Хаген знал, что системы связи в каюте Бо сформировали сейчас такой же голографический шарик. Понимал, что младший видит и слышит старшего и что голограмма даст ему обратную связь даже против воли реципиента.
Он не ошибся: примитивное человеческое средство общения на расстоянии позволило ему наконец получить отклик окружных систем и увидеть Бо.
Тринадцать сотых секунды он молча изучал младшего.
