— То есть ты нездоров, и до полётов тебя пока допускать нельзя? — уточнил капитан. — Человеческий врач тебе не подойдёт, а к Хагену ты возвращаться не хочешь, так?
Бо застыл. Взгляд его остановился, мимика стала ненастоящей, кукольной.
— Вот! — сказал Рэм. — Он опять перегрузился!
— Не думаю, — сказал капитан и посмотрел на шар с компотом, который так себе и висел. — Если что-то у Бо и перегружается, то только локальная часть системы. Пространство он продолжает контролировать.
— Господин капитан, — решился Рэм. — Считается, что у машин есть разум, но нет сознания. Может, это у Бо сознание завелось? Оно и перегружает систему?
— От службы на «Персефоне» завелось? — усмехнулся капитан. — Ну да, дакхи у нас уже заводилось, опыт есть.
Он встал, оглядел каморку техника — нашли же, куда заныкаться, керпи.
— Значит, так! — начал он.
Бо моргнул, возвращая глазам и лицу подвижность, и тоже поднялся.
— От полётов я тебя пока отстраняю, до выяснения всех обстоятельств. Вины твой никакой в этом нет, скорее, это наша общая проблема. Разберёмся, что с тобой происходит. Найдём решение. Но компот воровать прекращайте!
Бо кивнул, как было положено по уставу: подбородок вперёд и вниз.
— А как нам выяснить эти обстоятельства? — спросил Рэм.
— Думать будем завтра. Соберёмся и посоветуемся. А сегодня нам нужно принять соплеменников Бо. — Кэп пристально посмотрел на хатта: — Как считаешь, удержит их далтит?
— Никак нет, господин капитан, — откликнулся тот. — Для меня он не препятствие, я проверял.
— Вот и я так думаю. Но придётся делать вид, что удержит.
Браслет на его руке полыхнул алым.
— Это навигационная группа сигналит, — сказал Бо. — Я думаю, прилетели.
— С тобой кто-то пытался связаться?
— Нет, но путь от корабля-матки до крейсера — 1,25–27 стандартной временной единицы, учитывая качание. И это время уже прошло.
Капитан развернул сообщение из ангара голограммкой над браслетом.
— Что у вас там? — спросил он, увидев озабоченное лицо дежурного навигатора.
— Неопознанный катер, господин капитан. Запрашиваем — не отвечает.
— Параметры?
— Стандартный гражданский «завет», седьмого или восьмого поколения, они похожи, разница только в мощности двигателей.
— Почему не отвечает? Идеи какие-то есть?
— Вошли в хвост кометы, господин капитан. Наверное, она глушит сигнал. Пылевой хвост, много железа.
— То есть это просто катер, а не какие-то хаттские технологии?
— Так точно.
— Ну что? — спросил капитан, глядя на Бо. — Думаешь, ваши маскируются? А зачем?
— Со мной никто не связался. Стандартный протокол контакта не задействован, — автоматически отозвался хатт и вдруг пожал плечами и улыбнулся.
Неопределённость кончилась. Если это какая-то хитрая экспедиция по его душу, то пускай обломаются!
Кэп сказал — он разберётся, что происходит. Он не собирается гнать «взбесившуюся машину» с крейсера. Понимает опасность, но готов рисковать.
Отстранение от полётов — не дисквалификация. Рэм прав — на корабле в обиду не дадут даже хатта. Бо — член экипажа. Он справится. И не с такими проблемами справлялись!
— Вот так-то лучше, — кивнул капитан. — Допивайте компот. Но чтобы последний раз — такое бандитское нападение на столовую!
Он свернул всё ещё мигающий маячок и зашагал к лифту.
Нужно было лично спуститься в ангар и разобраться, что это за неопознанные гости пожаловали?
* Коннекто́м — полное описание структуры связей в нервной системе.
— А разве это — какая-то тайна? — удивился Эберхард. — Я думал, тебе просто тяжело про ноги рассказывать. Парни говорили, тебя еле-еле спасли. Сам Домато тебя оперировал, личный врач эрцога Локьё.
— Да, хреново было, конечно, — согласился Лес. — Но тайна не в этом. Тут даже дядя не всё знает. Мы же — Содружество, а я летал тогда с имперским спецоном.
— С «Персефоной»?
— Нет, тогда это был другой корабль, — сказал Лес, хмурясь, и кусая губу.
Эберхард видел отражение его физиономии на блестящей панели управления катером.
— Это как? — не понял он.
— А так. В самом начале войны между Содружеством и Империей капитан Пайел командовал вообще не крейсером — эмкой. Это такое среднетоннажное судно, оно перебрасывает десант. Десантники с эмки и спасли меня на Аннхелле. Пристроить никуда не смогли — родни-то в Империи у меня нет, а кругом война. Ну я и остался на корабле.
— Это я знаю, — кивнул Эберхард. — Но я думал — ты летал на крейсере.
— Не успел я — на крейсере, — вздохнул Лес. — Потом, уже после штрафбата, капитану дали судно побольше. И меня туда почти взяли. Но история с ногами — она изменила всё, понимаешь? Оперировали на «Леденящем», дядя велел сделать генетический тест… Ты, наверное, думаешь, что я так и кинулся к нему в объятья?
— А как ещё? — Эберхард даже руками развёл. — Ты же — наследник одного из величайших Домов Содружества. Хочешь сказать, что мечтал остаться имперцем?
Лес невесело улыбнулся.
