Капитан задумчиво разглядывал хаттов. Трое молодых были чем-то похожи на Бо — улыбчивые, бодрые, с хорошей выправкой.
— Имён у них нет, — сказал Дарам. — Можешь называть их Первый, Второй и Третий. Каюты им не нужны. На корабле они пока будут рядом со мной, чтобы никого не пугать. В боевой обстановке привыкание пройдёт легче.
— Думаешь, нам придётся схватиться с дикими хаттами?
— Уверен.
Дарам раскрыл ладони и через секунду в них снова лежало четыре стальных шарика. Совсем небольших, размером с яйцо.
— А самого тебя куда поселить? — спросил капитан. — Мы готовили целый отсек из далтита, но там небогато с удобствами.
— А ты каморку мою на «Каменном вороне» помнишь? — спросил вдруг Дарам.
У него на судне была каюта и рядом спецпомещение. Экзекуторская.
Дарам не был медиком в полном смысле этого слова. Он отвечал за наказания экипажа. И за физические — тоже.
— Ты не поверишь, — сказал капитан. — Мои парни из неё музей сделали. Келли — он домовитый, забрал с «Каменного ворона» всё. И кушетку твою забрал. И ещё какие-то вещи, они так и лежат на складе. А кушетку пилоты вытащили и пугают ею новичков. Только каюта там маленькая, тупичок. Не думаю, что тебе там будет удобно.
— А пойдём посмотрим? — широко улыбнулся Дарам.
На этот раз всплеска боли улыбка не вызвала.
Дарам, как и много лет назад, оказался хитрее капитана, обыграл и обезоружил его. Машина и не машина сразу — надо же, как бывает.
Но парни теперь поуспокоятся, да. Дарам слишком хорошо понимает людей, чтобы где-нибудь проколоться.
Возможно, он сумеет приучить экипаж к мысли, что хатты — это не так уж страшно. И тогда уже появятся все эти его «генерации» из металлических шариков.
— Идём, — сказал капитан. — Это не так шикарно, как каюта на корте, но вдруг тебе и вправду понравится?
Проводив Дарама в каюту, которую пилоты «Персефоны» эксплуатировали как музей, втиснув туда экзекуторскую кушетку и полдюжины алайских девайсов для пыток, капитан вышел и прислонился к хемопластику лифтовой шахты.
Дарам попросил дать ему оглядеться. По соседству имелось несколько свободных кают, но показать их он не попросил. Видимо, неплохо видел сквозь стены.
Выходило, что и его покровитель, лорд Джастин, — нулевая генерация?
Человек с мозгами из «живого железа»? Так называли когда-то искусственную нейроткань. Сколько вирусов было придумано людьми, чтобы уничтожить её…
Вот интересно, если мозг Дарама действительно состоит из искусственных нейронов — опасны ли для него борусы? Гибриды вирусов и бактерий, заточенные специально под хаттов?
Бо — машина другого поколения, вирусу в нём было даже не за что зацепиться. А вот лорд Джастин — вообще покинул систему, когда возникла угроза заражения борусами. Означает ли это, что и Дарам?..
Капитан мрачно прищурился. У него появилось подозрение, что Хаген недооценил опасность, заслав на «Персефону» Дарама.
И тем не менее, именно его прилёт спас экипаж от катастрофы.
Информация о возможном происхождении Дарама была закрытой. Кое-что знал Дерен и ещё несколько старожилов: Рос, Неджел, Джоб…
Кто ещё? Ну, может быть, Айим или Гарман? Хотя тот был совсем мальчишкой, когда присланный лордом Джастином на «Каменный ворон» экзекутор погиб, а после его имя мелькнуло в разведданных о «белых людях».
Для остальных членов экипажа Дарам был и остаётся человеком. Теперь они узнали, что якобы погибший — жив. Ну так и что? На войне и не такое бывает.
Можно было выдохнуть. Не будет никакой группы хаттских учёных. А Дарама экипаж уж как-нибудь переварит.
И хаттская проблема временно переносится на недалёкое будущее. Когда придётся показать техникам и палубным настоящие живые машины. Молниеносные, всепроникающие. Дикое разумное железо.
Восемьсот семьдесят два человека команды несла сейчас «Персефона». А в нормальном режиме пилотов, навигаторов, палубных, техников и обслуги насчитывалось до двух тысяч. Всех, кого можно было оставить в доках, — оставили.
Могли урезать экипаж до семи сотен, Мерис требовал. Но…
Вот тот же бармен отказался наотрез. «Я всю жизнь в армаде. Чего я должен бояться?..» Как ему объяснишь риски, которые по приказам — и то не проводят?
По контракту командование имело право предложить бармену покинуть корабль, если боевая задача предполагалась сложной. Он имел право отказаться.
Вот он и отказался. И торчит за своей стойкой в офицерской столовой. Разливает компот. Воюет с бандитами, которые этот компот воруют.
Капитан потёр виски. Хэд, они же ещё ничего не решили с медиками. И с десантом.
Их командир — из самых старичков. Упёрся рогами в землю…
Бывший связист, Обезьяна Джоб, никогда никого не боялся. И парни у него такие же отбитые на всю голову… Десант на Землю… Придумали же, полосатые керпи.
Ну что ж… «Делегация хаттов» в наличии. Пора начинать подготовку к старту.
— Дерен! — капитан ткнул в подключение на браслете и сразу стал говорить: — Что с медиками?
Дерен, голограммка вздулась и показала не только физиономию пилота, но и кусок коридора, стоял возле капитанской вместе с Росом и с Джобом, как раз и отвечающим за десантную группу.
