Перси Джексон и похититель молний полностью

Он лежал подавшись вперед, из уголка рта у него тонкой струйкой сочилась кровь. Я толкнул его мохнатую ногу, а в голове пронеслось: «Нет! Пусть ты и зверь наполовину, но ты мой лучший друг, не умирай!»

Он застонал:

– Еды!

И я понял, что еще не все потеряно.

– Перси, – начала мама, – мы должны… – тут она осеклась.

Я оглянулся. В свете молнии сквозь заляпанное заднее стекло я разглядел темный силуэт, который, переваливаясь, двигался к нам с обочины. От его вида у меня побежали мурашки. Это был здоровяк вроде футболиста, и он шел, держа над головой покрывало. У незнакомца был мощный мохнатый торс. А поднятые руки походили на рога.

Я нервно сглотнул:

– Кто этот…

– Перси, – серьезно сказала мама. – Вылезай из машины.

Она толкнула водительскую дверь, но из-за грязи ту заклинило. Я попробовал открыть свою. Она тоже не поддалась. В отчаянии я перевел взгляд на дыру в крыше. Сквозь нее можно было пролезть, вот только ее края шипели и дымились.

– Выбирайся через пассажирскую! – велела мама. – Перси… тебе нужно бежать. Видишь то большое дерево?

– Что?

В новой вспышке молнии сквозь дымящуюся дыру в крыше я разглядел дерево, о котором она говорила, – громадную президентских размеров сосну[8] на вершине ближайшего холма.

– Это граница, – продолжала она. – За холмом, в долине, ты увидишь большой дом. Беги туда и не оглядывайся. Зови на помощь. Не останавливайся, пока не добежишь до порога.

– Мам, ты со мной.

Она была бледной, а глаза у нее были такими же печальными, как тогда, когда она смотрела на океан.

– Нет! – крикнул я. – Ты со мной. Помоги мне тащить Гроувера.

– Еды! – простонал Гроувер, на этот раз чуть громче.

Человек с покрывалом над головой подходил всё ближе, кряхтя и фыркая. Тут я понял, что никакого покрывала он держать не может, потому что, двигаясь к нам, он размахивал руками – здоровенными мускулистыми руками. Значит, не было никакого покрывала. Мохнатая масса, которая была слишком огромной, чтобы принять ее за его голову, оказалась… его головой. А то, что казалось рогами…

– Он пришел не за нами, – сказала мама. – Ему нужен ты. А я все равно не смогу пересечь границу.

– Но…

– Нет времени, Перси. Беги. Прошу тебя.

И я разозлился: на маму, на козлоногого Гроувера, на рогатое чудовище, которое шло к нам нарочито медленно, как бык.

Я перелез через Гроувера и открыл дверь, за которой хлестал ливень:

– Мы пойдем вместе. Ну же, мама.

– Я уже сказала…

– Мама! Я тебя не брошу. Помоги мне с Гроувером.

Не дожидаясь ответа, я выбрался наружу и вытащил друга из машины. Он оказался на удивление легким, но без маминой помощи далеко мне было его не унести.

Мы с мамой закинули руки Гроувера себе на плечи и поковыляли к вершине холма сквозь мокрую, доходящую до пояса траву.

Обернувшись, я впервые сумел как следует разглядеть монстра. Росту в нем было не меньше семи футов, а руки у чудовища были как у парней с обложки журнала «Здоровяк»: раздутые бицепсы, трицепсы и всякие другие «цепсы» выделялись под испещренной венами кожей. Из одежды на нем были только трусы – белоснежные трусы фирмы «Fruit of the Looms», – что было бы смешно, если бы верхняя половина его тела не внушала дикий ужас. Ее покрывала жесткая бурая шерсть, которая от пупка к плечам становилась все гуще.

Шею – чудовищную массу из мышц и шерсти – венчала огромная голова. Морда чудовища по длине могла сравниться с моей рукой, ноздри, в которых блестело латунное кольцо, сочились слизью, черные глаза были полны злобы, а рога – гигантские черно-белые рога – были острее карандашей, заточенных электрической точилкой.

Да уж, я узнал этого монстра. Историю о нем мистер Браннер рассказал нам одной из первых. Но он не мог быть настоящим.

Я моргнул, смахнув с век капли дождя:

– Это же…

– …сын Пасифаи, – сказала мама. – Знать бы раньше, что они настолько сильно хотят твоей смерти.

– Но он Мин…

– Не называй его имени, – предостерегла она меня. – В именах скрыта сила.

До сосны на холме было еще далеко – по меньшей мере сотня ярдов.

Я снова оглянулся.

Человек-бык, нависнув над нашей машиной, заглядывал в окна. Вернее, не совсем заглядывал. Скорее принюхивался. Зачем он это делал, я не понял – ведь мы были от него в каких-то пятидесяти футах.

– Еда? – простонал Гроувер.

– Тсс, – шикнул я. – Мама, что он делает? Разве он нас не видит?

– Зрение и слух у него отвратительные, – ответила она. – Он полагается на чутье. Но скоро он поймет, где мы.

Как по команде человек-бык яростно замычал. Он схватил «Camaro» Гейба за разорванную крышу – так, что шасси заскрипело, – поднял автомобиль над головой и швырнул его на дорогу. Машина ударилась о мокрый асфальт и протащилась по нему, высекая искры, еще полмили, прежде чем окончательно остановиться. А потом взорвался бензобак.

«Чтобы ни царапины не было», – наказывал Гейб.

Упс.

– Перси, – сказала мама, – когда он нас заметит, то атакует. Жди до последнего, а потом отпрыгни в сторону. Он не умеет быстро менять направление при атаке. Ты понял?

– Откуда ты все это знаешь?