Гроувер по-прежнему хлюпал носом. Вид у бедного парня – бедного козлика, сатира или кто он там – был такой, словно его вот-вот ударят.
– Ты не виноват, – сказал я.
– Нет, виноват. Я должен был
– Это мама тебя попросила?
– Нет. Но это моя работа. Я хранитель. По крайней мере… был хранителем.
– Но почему… – Вдруг у меня закружилась голова, а перед глазами все поплыло.
– Не перенапрягайся, – сказал Гроувер. – Держи. – Он помог мне удержать стакан и поднес к моим губам трубочку.
Вкус меня поразил. Я-то думал, что это яблочный сок. Но это был совсем не он. Это было печенье с шоколадной крошкой. Только жидкое. И не какое-то там непонятное, а домашнее мамино синее печенье с шоколадной крошкой, такое мягкое и горячее, что кусочки шоколада в нем плавились. Когда я сделал глоток, мне стало тепло и хорошо, тело наполнилось энергией. Горе не отступило, но было такое ощущение, что мама только что погладила меня по щеке, дала печенье, как в детстве, и сказала, что все образуется.
Не успев опомниться, я осушил весь стакан. И в изумлении на него уставился: в нем только что был горячий напиток, но кубики льда даже не растаяли.
– Вкусно? – спросил Гроувер.
Я кивнул.
– На что было похоже? – Он говорил так мечтательно, что мне стало стыдно.
– Прости, – извинился я. – Нужно было с тобой поделиться.
Гроувер округлил глаза:
– Нет! Я не об этом. Просто… стало интересно.
– Печенье с шоколадной крошкой, – ответил я. – Мамино. Домашнее.
Он вздохнул:
– А как ты себя чувствуешь?
– Так, словно могу отшвырнуть Нэнси Бобофит на сто ярдов.
– Это хорошо, – кивнул он. – Это хорошо. Но больше пить я бы на твоем месте не стал.
– Почему это?
Он забрал у меня пустой стакан с такой осторожностью, будто это был динамит, и поставил его обратно на стол.
– Пошли. Хирон и мистер Ди ждут.
Крыльцо огибало дом со всех сторон.
От попытки пройти такое расстояние ноги у меня стали подкашиваться. Гроувер хотел помочь мне нести рог Минотавра, но я отказался. Слишком дорого мне обошелся этот сувенир. И я не собирался его отдавать.
Когда мы дошли до противоположной стороны дома, мне пришлось отдышаться.
Видимо, мы были на северном побережье Лонг-Айленда, потому что отсюда было видно, как долина выходит к большой воде, блестевшей примерно в миле от нас. Но я никак не мог понять, что это за место. Вокруг были разбросаны постройки в древнегреческом стиле: открытый павильон, амфитеатр, круглая арена – только вот выглядели они совсем новыми, колонны из белого мрамора сверкали на солнце. Неподалеку на песке дюжина ребят, по виду учеников средней школы, и сатиров играли в волейбол. По небольшому озеру скользили каноэ. Ребята в таких же оранжевых футболках, как у Гроувера, бегали наперегонки вокруг группы домиков, приютившихся в лесу. Некоторые стреляли по мишеням из луков. Другие ехали верхом по лесным тропинкам, и, если мне не привиделось, несколько коней были с крыльями.
На этой стороне крыльца я увидел карточный стол, за которым напротив друг друга сидели два человека. Светловолосая девчонка, та, что кормила меня с ложки попкорновым пудингом, стояла рядом, опершись на перила.
Мужчина, сидящий ко мне лицом, был невысоким толстячком с красным носом, большими слезящимися глазами и курчавыми волосами, настолько темными, что они казались фиолетовыми. Он был похож на тех ангелочков с картин, как их там называют – скопидомы? Нет, купидоны. Точно. Эдакий купидон средних лет, живущий в трейлерном парке. На нем была гавайская рубашка с тигровым принтом, и он бы с легкостью вписался в компанию картежников Гейба, правда что-то мне подсказывало, что он бы запросто обыграл даже моего отчима.
– Это мистер Ди, – шепнул Гроувер. – Директор. Будь повежливей. А та девочка – Аннабет Чейз, одна из ребят, живущих в лагере. Но она здесь почти дольше всех. И ты уже знаком с Хироном… – Он указал на сидящего ко мне спиной мужчину.
Первым делом я сообразил, что он в инвалидной коляске. Потом узнал твидовый пиджак, редеющие темные волосы и всклокоченную бороду.
– Мистер Браннер! – воскликнул я.
Учитель латыни обернулся и улыбнулся мне. Его глаза озорно сверкнули, совсем как в школе, когда он внезапно устраивал тест, ответом на все вопросы в котором был вариант «Б».
– А, Перси, отлично, – сказал он. – Теперь у нас есть четвертый для партии в пинокль. – Он указал на стул справа от мистера Ди, который поднял на меня красные глаза и тяжело вздохнул:
– Ладно уж. Добро пожаловать в Лагерь полукровок. И не воображай, будто я рад тебя видеть.
– Э-э, спасибо.
Я отодвинулся от него: если жизнь с Гейбом чему-то меня и научила, так это распознавать взрослых, которые закладывают за воротник. И если мистер Ди был трезвенником, то меня можно было записать в сатиры.
– Аннабет? – обратился мистер Браннер к белокурой девчонке. Она подошла, и мистер Браннер нас познакомил: – Эта юная леди выхаживала тебя, Перси. Аннабет, милая, не проверишь ли, готово ли место для Перси? Пока поселим его в одиннадцатый домик.
– Конечно, Хирон, – ответила она.
