Она озабоченно посмотрела на меня. И коснулась седой пряди в моих волосах – точно такой же, как у нее, болезненного напоминания об Атласовой ноше. Мне так много хотелось сказать Аннабет, но Афина лишила меня уверенности. Как будто кулаком в живот ткнула. «Я не одобряю твоей дружбы с моей дочерью».
– Ну, – спросила Аннабет, – так что ты хотел мне сказать тогда?
Играла музыка. На улицах танцевали толпы народу. Я сказал:
– Я… это… нам помешали тогда, в Вестовер-Холле. Так что я задолжал тебе танец.
Она медленно улыбнулась:
– Ну ладно, рыбьи мозги!
И я взял ее за руку. Не знаю, что слышали другие, но для меня это звучало как медленный танец: чуточку грустный, но в то же время с проблеском надежды.
Прежде чем уйти с Олимпа, я решил кое с кем связаться. Я долго искал, но наконец нашел-таки в каком-то саду тихий уголок с фонтаном и отправил послание Ириды на дно моря своему брату, Тайсону. Я рассказал ему про наши приключения и про Бесси – он желал знать про милого маленького змеетеленка все до мельчайших подробностей – и заверил его, что Аннабет жива-здорова. И наконец я дошел до того, что щит, который он изготовил для меня прошлым летом, пострадал во время нападения мантикора.
– Ага! – сказал Тайсон. – Значит, щит был хороший! Он спас тебе жизнь!
– Еще как спас, верзила, – сказал я. – Но теперь он испорчен.
– Не испорчен! – возразил Тайсон. – На будущее лето я приеду в гости и починю его.
Это меня очень подбодрило. Похоже, я даже не сознавал, как мне недоставало Тайсона.
– Серьезно? – переспросил я. – Тебя отпустят на каникулы?
– Ага! Я уже сделал две тысячи семьсот сорок один магический меч! – похвастался Тайсон, показывая мне свой последний клинок. – Шеф говорит «добрая работа»! Он мне разрешит уехать на целое лето. В лагере побываю!
Мы некоторое время говорили о приготовлениях к войне и о борьбе нашего папы с древними морскими богами и обо всем интересном, чем мы можем заняться вместе на следующее лето, но потом шеф Тайсона принялся на него орать, и ему пришлось снова взяться за работу.
Я достал свою последнюю золотую драхму и заказал еще одно послание Ириды.
– Салли Джексон, – сказал я. – Верхний Ист-Сайд, Манхэттен.
Облачко замерцало, и я увидел свою маму у нас на кухне. Она смеялась и держалась за руки со своим другом, мистером Блоуфишем.
Мне стало так неудобно, что я хотел уже махнуть рукой и прервать связь, но не успел: мама меня увидела.
Глаза у нее расширились. Она поспешно выпустила руку мистера Блоуфиша.
– Ой, Пол! Знаешь что? Я свой дневник забыла в гостиной. Сходи принеси, а?
– Пожалуйста, Салли! С удовольствием.
Он вышел из комнаты, и мама тут же наклонилась к посланию Ириды:
– Перси! С тобой все в порядке?
– Э-э… да, все нормально. Ну, как там твои семинары?
Она поджала губы:
– Нормально. Но это неважно. Рассказывай, что случилось?
Я как можно короче ввел ее в курс дела. Она вздохнула с облегчением, узнав, что Аннабет в безопасности.
– Я знала, что у вас все получится! – сказала она. – Я так тобой горжусь!
– Ага, ну да. Не буду вам мешать делать вашу домашку…
– Перси, ты понимаешь… Мы с Полом…
– Мам, ты счастлива?
Мой вопрос, похоже, застал ее врасплох. Она призадумалась.
– Да, Перси. Пожалуй, да. Мне с ним хорошо.
– Ну, значит, все круто. Серьезно. Ты не беспокойся из-за меня.
Самое смешное, что я говорил искренне. После похода, из которого я только что вернулся, скорее мне следовало беспокоиться из-за мамы. Я же видел, как подло могут обходиться друг с другом люди: как Геракл обошелся с Зоей Ночной Тенью, как Лука обошелся с Талией. Я встречался лицом к лицу с Афродитой, богиней любви, и ее могущество напугало меня сильнее, чем могущество Ареса. Но сейчас, когда я увидел, как мама смеется и улыбается после всех этих лет, которые она терпела моего гнусного бывшего отчима, Гейба Ульяно, я невольно порадовался за нее.
– Только обещай, что не будешь обзывать его мистером Блоуфишем! – попросила она.
Я пожал плечами:
– В лицо не буду, пожалуй.
– Салли! – окликнул мистер Блофис из нашей гостиной. – Тебе зеленая тетрадка нужна или красная?
– Я лучше пойду, – сказала она. – На Рождество увидимся?
– А ты мне положишь в носок синюю конфету?
Она улыбнулась:
– Ну, если ты еще не слишком взрослый…
– Я никогда не стану слишком взрослым для того, чтобы есть конфеты!
– Ну, тогда до скорого!
Она помахала рукой сквозь туман. Ее изображение исчезло, и я подумал, что Талия была права тогда, давным-давно, в Вестовер-Холле: мама у меня действительно славная.
По сравнению с горой Олимп на Манхэттене было тихо. Пятница накануне Рождества, но сейчас было раннее утро, и Пятая авеню была почти пуста. Аргус, наш многоокий охранник, забрал нас с Гроувером и Аннабет от Эмпайр-стейт-билдинг и отвез обратно в лагерь сквозь легкую метель. Машин на шоссе Лонг-Айленд почти не было.
