Поднимаясь на холм Полукровок к сосне, на которой сверкало золотое руно, я почти ожидал увидеть там Талию. Но ее не было. Она давно уже ушла вместе с Артемидой и остальными Охотницами, навстречу новым приключениям.
Хирон встретил нас в Большом Доме, с горячим шоколадом и тостами с сыром. Гроувер ушел со своими друзьями-сатирами, чтобы распространить весть о своей удивительной встрече с магией Пана. Не прошло и часа, как повсюду бегали взбудораженные сатиры, спрашивая, где тут ближайшая кофейня.
Мы с Аннабет сидели с Хироном и несколькими старшими ребятами из лагеря: Бекендорфом, Силеной Боргард и братьями Стоул. Пришла даже Кларисса из домика Ареса – она вернулась со своей тайной разведывательной миссии. Я видел, что поход, должно быть, был нелегкий: она даже не пыталась стереть меня в порошок. На подбородке у нее появился свежий шрам, а сальные белобрысые волосы были острижены коротко и неровно, как будто кто-то пытался ее подровнять детскими ножничками.
– У меня новости, – угрюмо проговорила она. – Плохие новости.
– Я тебе потом все расскажу, – сказал мне Хирон с напускной жизнерадостностью. – Главное, что ты победил. И сумел спасти Аннабет.
Аннабет с благодарностью улыбнулась мне, что заставило меня отвернуться.
Я почему-то все время вспоминал плотину Гувера и ту странную смертную девчонку, которую там встретил, Рейчел Элизабет Дэр. Не знаю почему, но мне все время приходила на ум ее дурацкая фразочка: «Ты что, всегда убиваешь людей, которые сморкаются?» Я выжил только потому, что мне помогали многие – даже случайно встреченная смертная. А я так и не объяснил ей, кто я такой…
– Лука жив, – сказал я. – Аннабет была права.
Аннабет резко выпрямилась:
– Откуда ты знаешь?
Я постарался не злиться на то, что ее это так волнует. Я пересказал ей то, что мой папа говорил про «Царевну Андромеду».
– Ну… – Аннабет неловко поерзала в своем кресле. – Если последняя битва должна грянуть, когда Перси будет шестнадцать, то у нас, по крайней мере, есть еще два года на то, чтобы что-нибудь придумать.
У меня возникло ощущение, что, когда Аннабет говорит «что-нибудь придумать», она имеет в виду «заставить Луку исправиться», и это разозлило меня еще сильнее.
Хирон был угрюм. Он сидел у огня в своем инвалидном кресле и выглядел старым-старым. Ну, в смысле… он и правда очень стар, но обычно он так не выглядит.
– Быть может, вам кажется, будто два года – это очень много, – сказал он. – Но на самом деле это краткий миг. Я все-таки надеюсь, что в пророчестве говорится не о тебе, Перси. Но если все же о тебе, значит, грядет вторая вой на титанов. И первый удар Кронос нанесет по лагерю.
– Откуда вы знаете? – спросил я. – Зачем ему наш лагерь?
– Потому что боги используют героев как оружие, – напрямик ответил Хирон. – Лиши их оружия, и боги останутся без вас как без рук. Сюда явится воинство Луки. Смертные, полубоги, чудовища… Мы должны быть готовы. Новости, принесенные Клариссой, могут оказаться ключом к тому, как именно они нападут, но…
Раздался стук в дверь, и в комнату отдыха ворвался Нико ди Анджело с раскрасневшимися с мороза щеками.
Нико улыбался, но по сторонам он огляделся с тревогой.
– Эй! А где… где моя сестра?
Гробовое молчание. Я уставился на Хирона. Мне просто не верилось, что Нико до сих пор никто ничего не сказал. А потом я сообразил почему. Они ждали, пока мы вернемся и расскажем ему сами…
Мне меньше всего хотелось это делать. Но это был мой долг перед Бьянкой.
– Привет, Нико! – Я встал из своего уютного кресла. – Пошли пройдемся, ладно? Нам надо поговорить.
Он выслушал новости молча. Почему-то от этого было еще хуже. Я все говорил, говорил, пытаясь объяснить, как это вышло и почему Бьянка пожертвовала собой, чтобы спасти других участников похода. Но я чувствовал, что этим все только порчу еще сильнее.
– Она просила передать тебе вот это.
Я достал маленькую фигурку бога, которую Бьянка нашла на свалке. Нико взял фигурку и уставился на нее.
Мы стояли у обеденного павильона, на том же самом месте, где разговаривали в последний раз, перед тем как я отправился в поход. Дул пронзительный ветер, несмотря на то что лагерь защищен от непогоды магией. На мраморные ступени падал легкий снежок. Наверно, за пределами лагеря мела настоящая пурга.
– Ты обещал защищать ее, – сказал Нико.
С тем же успехом он мог бы пырнуть меня ржавым кинжалом. Все было бы не так болезненно, как напоминание о моем обещании.
– Нико, – сказал я, – я старался. Но Бьянка пожертвовала собой, чтобы спасти остальных. Я ее отговаривал. Но она…
– Ты же обещал!
Он смотрел на меня исподлобья. Глаза у него покраснели. Он стиснул в кулачке фигурку бога.
– Нельзя было тебе доверять! – Голос у него сорвался. – Ты мне соврал! Мои кошмары сбылись!
– Погоди! Какие кошмары?
Он отшвырнул фигурку бога. Она зазвенела на ледяном мраморе.
– Я тебя ненавижу!
– Может, она еще жива, – в отчаянии сказал я. – Я же не знаю наверняка…
