Калю его идея понравилась:
– Отличная мысль, пойдемте на мою яхту, там и закончим вечеринку.
Они впятером покинули пляж и отправились на «Ривьеру». Ночь предстояла долгая, а падение и того дольше.
Авраам Линкольн, Тедди Рузвельт, Дуайт Эйзенхауэр, Рональд Рейган, Дональд Трамп. Дэйв Уэйджел из «Вашингтон пост» просил своих поклонников найти ошибку в перечне этих исторических президентов-республиканцев, который включал и человека, только что ставшего кандидатом ноябрьской гонки за право въехать в Белый дом. Каль схватил пульт и включил телевизор.
Комната озарилась сдержанными физиономиями ведущих телеканала «БФМ». Трамп только что заполучил республиканскую инвеституру. Его публичное предложение о выкупе акций Республиканской партии, далекое от всякого дружелюбия, сработало. Теперь в его руках были бразды правления, позволяющие через полгода принять участие в выборах хозяина Белого дома. Его новую соперницу звали Хиллари Клинтон, и все опросы предсказывали ему в ноябре сокрушительное поражение. Чтобы раздавить все эти продажные элиты, у него в запасе было сто восемьдесят семь дней. В него не верила ни одна живая душа, однако Каль пребывал в убеждении, что этот человек знаменовал собой завершение какого-то этапа, что ему предстояло потрясти мир.
После старта избирательной кампании все прогрессивные либералы вовсю хохотали над этим наследником миллиардов, называя его клоуном реалити-шоу и знаменосцем популизма, не сходившим с экранов «Фокс-Ньюс», равно как и над его армией деклассированных белых американцев, невежественных и злобных, следовавших за ним в фарватере. После первого президента-афроамериканца Соединенным Штатам предстояло избрать первого президента-женщину. С миром в конечном итоге все было в порядке. Авторитарный эгоист не мог выиграть выборы в самой главной демократической стране планеты.
Он почувствовал, что Тифен проснулась и потянула на себя простыню. Кровать под ней колыхнулась.
– Который час? – спросила она.
– Половина восьмого.
– Черт… Три часа… Маловато…
– Так поспи еще, тебе никто не мешает остаться.
– Значит, республиканским кандидатом в борьбе с Клинтон будет эта оранжевая свинья?
– Естественно.
– Невероятно, Америка и в самом деле свихнулась. Он же пустышка чистой воды, ему ни за что не выиграть в ноябре.
– Посмотрим.
Каль не желал ничего обсуждать.
– Ты знаешь, как все вчера закончилось?
– Тебя это не касается, я сам разберусь. Спи, скоро увидимся, я с тобой свяжусь, – без обиняков сказал он и отправился в душ.
Через неделю после того, как нашли Филиппа Сильву, в дом 36 по набережной Орфевр, чуть ли не с первыми лучами солнца, приехал университетский преподаватель, слывущий главным французским специалистом по маскам древних племен, дабы изучить штуковину, прибитую злодеем к лицу жертвы. У него до такой степени дрожали ноги, что полицейским, дабы избавить его от чреватого опасностями подъема, пришлось освободить один из кабинетов на первом этаже. Знаток добрых десять минут разглядывал маску в лупу. Время от времени на выдохе хмыкал, в другие моменты прочищал горло, да с такой силой, что Фрэнк даже испугался, как бы он не задохнулся. В такие мгновения комиссар подавался вперед, готовый сграбастать его и оказать первую помощь, но старый мудрец каждый раз вновь брался за дело. Исписав в небольшом блокнотике в кожаном переплете две страницы, он наконец поднял голову, положил маску, рядом с ней свою непомерную лупу и сказал:
– Думаю, это современная копия маски доколумбовой эпохи. Относится к культуре тайрона – народа, который правил северной частью Колумбии в период с XIII по XVI века. Это я могу утверждать с точностью семьдесят восемь процентов. К тому же мы, скорее всего, имеем дело с погребальной маской, хотя здесь я не могу быть столь категоричен, – прогремел он на удивление твердым для такого хрупкого тела голосом.
Когда Фрэнк спросил старого профессора о том, каким образом он оценил достоверность своего предположения именно в семьдесят восемь процентов, а не больше или меньше, тот дотошно перечислил ему все моменты, позволявшие определить происхождение доколумбовой маски. Упомянул, естественно, общую форму, но также используемый для ее изготовления камень, технику скульптуры, размеры лица, форму глаз, контуры носа, складки в уголках губ, не позабыв и о внутренней поверхности. Назначение маски представлялось чисто умозрительным, но, по его мнению, отсылало зрителя к погребальным обрядам предков. К традициям, которые никак не вязались с преступником, принимавшим все меры предосторожности, чтобы не убивать своих жертв.
