Ведомый проводником летучий корволант двинулся к переправам близ Орши. И Меншиков, и царь столь доверились проводнику, что им и в голову не пришла мысль, что он подослан шведами, получив в задаток сотню золотых рейхсталеров от самого генерала Левенгаупта, обещавшего маркитанту в случае успеха передать еще тысячу золотых. Ни царь, ни Меншиков не ведали, что в тот самый момент, когда проводник бодро вел их к переправам близ Орши, гораздо южнее, вниз по реке, у Шклова, Левенгаупт уже переправил свои обозы и спокойно перешел на левый берег Днепра. Меж тем, уверяемый проводником, что шведы все еще на правом берегу, Петр сам распорядился начать переправу и передовой полк драгун перешел у Орши на правый берег Днепра. Казалось, хитроумный план Левенгаупта удался и, уйдя на правый берег, русские окончательно затеряют и самый след шведов. Но тут воинская фортуна переменила свой лик и послала Петру удачливый случай. Случай тот явился в лице некоего пана Петроковича, восседавшего в дрянной одноколке. Впрочем, пана Петроковича, кроме двух его холопов, никто из соседей и не почитал паном, поскольку Петрокович самолично и пахал, и сеял, и справлял всю остальную крестьянскую работу, как обыкновенный мужик-белорус. И, как все белорусы, Петрокович ненавидел шведских воителей, почитай восьмой год беспощадно грабивших белорусскую землю. Не далее как неделю назад на двор самого Петроковича явились шесть шведских рейтар, свели со двора лучший скот, забрали все сено и оставили взамен бумажную расписку от имени генерала Левенгаупта. С этой распиской он, Петрокович, и пустился на поиски шведского генерала и нашел его войско у самого Шклова, где шведы переправлялись через Днепр. При виде расписки шведские караульные офицеры только рассмеялись, к Левенгаупту его не допустили, и он, Петрокович, отлично понял, что шведскому слову грош цена. И вот теперь он едет в Оршу, дабы записаться в отряд пана Корсака, который, говорят, бьет этих треклятых шведов в хвост и в гриву!
— Постой, постой, да точно ли ты видел, что шведы переправлялись через Днепр у Шклова?— прервал велеречивого шляхтича Меншиков.
Петрокович искренне возмутился подобному недоверию:
— Вот те крест, сиятельнейший князь, что на моих глазах все их войско переправилось на левый берег Днепра!— Петрокович широко ,р размашисто по-право-славному перекрестился.
— Кому же прикажешь верить?— сердито спросил Петр Меншикова.— Твоему маркитанту или этому доброму человеку?
— Мин херц, дай час, я вздерну Лейбу на дыбе, глядишь и правду скажет!
Но сооружать дыбу не понадобилось, так как при повторном тщательном обыске маркитанта в его захудалом кафтане нашли зашитые золотые шведские талеры. Услышав грозный вопрос: «Откуда золото?»—он вдруг заплакал, упал на колени и, целуя ботфорты светлейшего, сознался, что действительно был он в шведском лагере и был куплен, потому как у него в местечке жена и семеро детишек кушать просят!
Переправа через Днепр тут же была прервана, лазутчик повешен, а летучий корволант помчался в обратный путь по левому берегу Днепра. Уже на пути встретили полковника Чекина, мчавшегося во весь дух к царю вместе со старостой-белорусом из сельца Копысь.
Староста сей был накануне в шведском лагере и проследил маршрут шведов.
— Швед идет прямой дорогой на Пропойск! — утверждал староста-доброхот.
На коротком военном совете порешили: оставить обоз, мнить на лошадей одни вьюки и догонять шведа без устали.
— За день надобно пройти столько, сколько шведы проходят за три! — сказал Петр жестко.— Потому как если перейдет швед пасы через Сож, ничто не помешает ему соединиться с Каролусом. В нашей скорости судьба всей кампании!— Тогда же Петр послал приказ идущей от Смоленска пехотной дивизии Вердена ускорить марш к Чаусам, а генерал-поручику Боуру с драгунами повернуть от Кричева в обратную сторону и по правому берегу Сожа поспешать на соединение с корволантом, ныделив полк для разрушения мостов в Пропойске. Приказы те были спешные, так как никто не ведал подлинных сил Левенгаупта, а могло статься, что силы те были немалые.
По узкой лесной дороге к Пропойску в те сентябрьские дни неспешно тянулся бесконечный обоз Левенгаупта — огромный подвижной магазин шведской армии. Добротные немецкие фуры доверху гружены были хлебом, награбленным у латышских, литовских и белорусских мужиков, бочонками с селедкой, доставленными с Рюгена и Моонзундских островов, копченой рыбой из Ревеля, крепчайшей гданьской водкой, бутылями французского и венгерского вина, порохом, закупленным в Кенигсберге, чугунными ядрами с горных заводов Швеции, люттихскими ружьями, теплыми шинелями из английской шерсти, сапогами из испанской кожи и прочей амуницией.
