Казалось, вся Европа снаряжала шведскую армию в этот поход, и без малого восемь тысяч тяжелогруженых фур тянули откормленные тяжеловозы-бранденбуржцы. Хотя стоял еще конец сентября, но осень в том году была холодная, с деревьев густо облетала последняя листва, так что размытая дождями дорога была выстлана мед-по-красными и желтыми листьями. Но сентябрьский холод не смущал привыкших к морозам шведов, и Левенгаупт, закутываясь поплотнее в рейтарский, подбитый мехом плащ, с немалым удовольствием всматривался в разрумяненные лица своих здоровяков гренадер, коим не страшны ни слякоть, ни холод. Обоз охраняли старые, бывшие во многих баталиях гренадерские полки, составленные из природных шведов, а среди рейтар шел дворянский полк генерал-майора Шлиппенбаха. Правда, Левенгаупту пришлось изрядно прождать в Долгинове прибытия этого полка, но зато он был доволен — прибыли отборные вояки, не уступавшие драбантам самого короля. С прибытием Шлиппенбаха и полка померанских гренадер из Штеттина у Левенгаупта было теперь не восемь, а шестнадцать тысяч солдат, и шел он не спеша, хотя и связанный огромными обозами, но совершенно уверенный в своих силах. К тому же впереди него имелся столь надежный щит, как главная шведская армия.
Но вот в Воронцовичах семнадцатого сентября Ле-венгаупт получил сразу два приказа из главной квартиры. Один начинался словами: «Если Вы еще в Могилеве», другой же: «Если Вы уже подошли к Чаусам», а меж тем он, Левенгаупт, не был ни там ни там. Оба приказания согласно говорили о том, что шведская армия повернула от Смоленска в Северскую Украину, и предписывали Левенгаупту перейти немедля Днепр и догонять главную армию. Левенгаупт, как опытный боевой генерал, из этих противоречивых донесений понял главное: щит в лице армии короля, стоявшей между ним и русскими и дотоле надежно прикрывавшей его корпус, исчез и можно со дня на день ожидать атаки со стороны русских. Скоро и впрямь пришла весть, что русские создали против него специальный корпус — летучий корволант во главе с самим царем. Именно в те дни Левенгаупт, не пожалев денег, лично заслал в русский лагерь лазутчика, дабы тот сбил русских с верной дороги и вывел их к Орше, пока сам он переправляется через Днепр ниже по течению, у Шклова. Казалось, план удался, и он успел-таки беспрепятственно перейти Днепр, откуда и начал форсированный марш к переправе через Сож у Пропойска. А там — Левенгаупт даже прикрыл глаза от удовольствия — он беспрепятственно войдет в Северскую Украину, соединится с главной армией и, как знать, может, в руках его окажется точно такой фельдмаршальский жезл, какой имеет в шведской армии пока один Рёншильд.
Красное мясистое лицо Левенгаупта расплылось в довольной улыбке: он представил себе вид этого зазнайки Рёншильда, когда его величество вручит ему, Адаму Людвигу Левенгаупту, фельдмаршальский жезл. А сколь будет довольна его жена, урожденная графиня Кенигсмарк и родная сестра Авроры Кенигсмарк, когда он станет вторым фельдмаршалом Швеции! Левенгаупт нарисовал себе столь радужные картины, что тепло встретил даже графа Кнорринга, хотя терпеть не мог этого парижского петиметра, явившегося из версальских салонов искать воинской славы на полях сражений и сразу же получившего благодаря родственным связям с королевским домом Ваза звание генерал-адъютанта короля.
— Ну, каковы дела в арьергарде, граф?— осведомился генерал-аншеф.— По-прежнему ни слуху ни духу о русских летучих голландцах?— Левенгаупт любил пошутить.
Невозмутимое, чопорное лицо Кнорринга было, однако, как всегда, холодным и непроницаемым.
— Если под летучими голландцами вы имеете в виду летучий корволант царя Петра, мой генерал, то, похоже, он сел нам на хвост,— процедил граф.— У Новоселок показались драгуны Меншикова. И я своими глазами видел этого павлина, царского любимца, когда он повел своих драгун в атаку!
— Не может быть!— вырвалось у Левенгаупта.— Ведь мы опережаем русских на целых три дня пути! Это противно всему воинскому опыту!
Не мог же Левенгаупт знать, что в русской армии появилась ездящая пехота и конная артиллерия, которых не имели другие армии в Европе, в том числе и шведская. Однако не случайно фамилия Левенгаупт в переводе означала «львиная голова». Шведский командующий быстро подавил минутную растерянность и сказал уже привычным командным голосом:
— Что ж, вот вы и дождались своей баталии, граф Кнорринг! Пока наши обозы ползут к Пропойску, придется задерживать русских в арьергардных боях.
У Новоселок Меншикову не удалось взять в плен ни одного шведа. Рейтары Кнорринга отошли без боя. И только через день шведский арьергард снова настигли у деревни Долгий Мох. С лесистого холма хорошо было видно, как на том берегу речки, у мельницы» меж клетей и амбаров, у покосившихся мужицких хат с соломенными крышами мелькали синие мундиры шведских гренадер. Дождь, беспрестанно моросивший всю ночь, прекратился, тяжелые свинцовые тучи зашевелились и заполоскались на ветру, точно отсыревшие паруса фрегатов.
