Но так случилось, что не корыстолюбец и отравитель Вранкован, а честный философ и историк Кантемир как союзник встретил царя за городскими воротами Ясс. И в том решении Кантемира поддержал весь молдавский народ. Даже многие ближние бояре заявили своему ученому господарю: «Вы хорошее дело сделали, что призвали русских, дабы освободить нас от турецкого ига. Если бы мы заметили, что вы намерены идти навстречу туркам, мы твердо решились бы покинуть вас и поддаться императору Петру».
И вот гремит военная музыка, исполняя марши, написанные Кантемиром, приветственно шумят толпы горожан на улицах Ясс, с балконов, устланных праздничными коврами, хорошенькие смуглые молдаванки забрасывают цветами лейб-эскадрон, следующий за каретой царицы Екатерины, а впереди всей процессии едут два всадника: высоченный Петр, который кажется красавицам сказочным великаном, прибывшим из страны вечных снегов, и крепко сидящий в седле Дмитрий Кантемир, ведающий, что он выбрал правое дело — сражаться за волю своего народа!
После первого же свидания Кантемир показался царю «человеком зело разумным и в советах способным».
Вот отчего после праздничного обеда Петр охотно принял предложение господаря пройти в его библиотеку и выпить там по чашечке крепчайшего кофе, отгоняющего хмель и возвращающего человеку разум. Свою огромную библиотеку, уезжая с берегов Босфора, Кантемир забрал с собой в первую очередь, рассуждая, как истый философ, что можно жить иногда и без хлеба, но никогда нельзя жить без книги. И теперь Петр поражался многообразию библиотеки хозяина, в которой латинские фолианты мешались с арабскими рукописями, произведения французских и итальянских авторов стояли рядом с трудами древнегреческих философов. Казалось, создатель библиотеки сам творил новую культуру — культуру своего поднимающегося народа.
— Молвят, хозяин и сам автор книг по философии, истории и музыке? — спросил Петр, поглаживая корешки фолиантов из телячьей кожи.
Князь Дмитрий посмотрел на царя сбоку и про себя улыбнулся: не иначе как Петр Андреевич Толстой успел сообщить об увлечении султана Ахмеда музыкой Кантемира. Потому сказал прямо;
— Да, я написал «Книгу науки музыки», и она понравилась султану Ахмеду.
— Значит, султан любит музыку? — живо заинтересовался Петр.
Кантемир ответил с чисто восточной невозмутимостью:
— Да, султан любит сладкозвучную музыку, но только боле всего понимает военные марши!
Петр глянул на Шафирова, служившего толмачом при той беседе, и громко рассмеялся.
— Знатный музыкант, который понимает только военные марши! Теперь ясно, почему он послушался другого любителя военной музыки, шведского Каролуса, и объявил нам войну! — сквозь смех басил Петр, — Ну да ничего, с твоей помощью, друже Дмитрий, и с помощью волоха Бранкована мы научим его султанское величество впредь токмо на свирели играть!
— Бранковану не доверяйся, государь! — Кантемир смотрел на Петра печальными большими глазами.
— Почему так? — Усики у Петра сердито встопорщились, что был знак гнева, и Шафиров, хорошо это знавший, стал в своих переводах Мед Медович.— У меня с Бранкованом договор, он зовет меня поспешать в Валахию!
— И все же Бранковану не доверяйся, государь! — Кантемир, несмотря на все подмигивания Шафирова, стоял на своем твердо.— Он зовет вас, но он зовет поспешать и везира, говоря, что у русских всего тридцать тысяч войска. Но не мне говорить о Бранковане — ведь все знают, что наши фамилии враждуют веками. Посему лучше, если правду об измене Бранкована скажет тебе великий спафарий Валахии, прибывший сюда втайне от своего правителя. У него нет предвзятости...— Потайные двери в библиотеку на хлопок Кантемира отворились, и на пороге вырос высоченный военный.
— Говори...— сказал Петр глухо. Хорошо, что возле царя в эту минуту не было русских вельмож: они-то ведали, что такой глухой голос у Петра — преддверие великого гнева. Впрочем, Фома Кантакузин был не робкого десятка и выложил царю начистоту: и о постоянных сношениях Бранкована с везиром, и о передаче великого провианта туркам в Галаце и Браилове, и о том, что войско Бранкована помешало в Малой Валахии сербам перейти Дунай и идти на соединение с русской армией.
— Ай да Бранкован, ай да вор! Второй Мазепа, ей-ей, новый Мазепа! — Петр мерил библиотеку саженными тагами.— Ну а ты-то, ты-то как, молодец, от него ушел? — обратился он наконец к Фоме Кантакузину, который стоял почтительно, но больно уж был заметен ростом, не уступал самому царю.
— Государь! — Фома бухнулся вдруг' перед Петром на колени.— Весь народ Валахии ждет русское войско, чтобы перейти на твою сторону. Отрекаюсь и я служить впредь Иуде Бранковану и молю: прими в свою службу! Ушел я от Бранкована не один, привел и молю взять в твою службу три тысячи добрых конников!
— У великого спафария добрый отряд и верная сабля! — горячо поддержал просьбу Кантемир.— Возьми его, государь, на свою царскую службу, не пожалеешь!
