— Господа совет! Я учредил ныне в Сороках отличный тет-де-пон, укрепил фортецию и обеспечил тем вход в Молдавию с севера. Теперь потребно запять Могилев-Подольский и сделать там еще один тет-де-пон, обеспечив вход в Молдавию с северо-востока. Дале надобно осадить и взять Бендерскую фортецию турок и соорудить там третий тет-де-пон. Так, создав вход в Молдавию с востока, мы получим систему крепостей и можем, опираясь на оные, спокойно поджидать турок на Днестре и дать им генеральную баталию у любого тет-де-пона!
— Но Бендеры, батенька мой, тоже, чаю, у турок пре-изрядная фортеция! А повяжут нам турки руки под Вендорами долгой осадой, так везир и ударит нам с тыла, как король Каролус под первой Нарвой. Что тогда? Ведь шведский король ныне сам при турках обретается. А он горазд советы давать!— заметил осторожный Аникита Иванович Репнин.
— После неудачной для генерала Репнина головчинской акции была уже полтавская виктория! Но генерал Репнин все еще битого шведа опасается...— съехидничал Алларт.
Однако на замечание Репнина об опасности долгой осады Бендер Алларт никакого ответа не дал, и Петр про себя то отметил.
— Разумный генерал старается видеть все опасности, и близкие и далекие, а генерал Алларт не видит даже, сколь опасно и дале сидеть в Сороках и бросить тем наш авангард на произвол судьбы в Яссах! — вскипел меж тем Аникита Иванович.
Все зашумели, поскольку разрыв армии на две части становился все опаснее по мере выдвижения османов за Дунай.
— Полагаю, надобно отозвать войска фельдмаршала Шереметева в Сороки и здесь же ждать турок!— На этот раз Алларт обращался прямо к царю.
— Возможно, по воинскому размышлению сие и разумно, но по великой политике неумно и бестолково,— вмешался вдруг в генеральский спор канцлер Головкин. И, обращаясь ко всем, пояснил: — Оставаясь в Сороках, мы для начала оставляем на съедение туркам нашего открытого союзника молдавского господаря Кантемира; другое — прямо предаем восставших в расчете на наш Дунайский поход сербов и черногорцев; третье — открыто упускаем дружбу болгар, греков и других христиан. И потом...— Гаврила Иванович вдруг хитро прищурился и привел самый нежданный довод: — За сей скорый поход говорят нам, господа генералы, сами звезды и знамения небесные. Вот послушайте, что пишет из Царьграда некий мудрый человек, Францишек Баровиер!— Гаврила Иванович не без торжества развернул письмо и зачитал внятно: —«А в 13-й день похода везира явися на небеси звезда с хвостом, к северу висящая, и стала прямо под самым Царьградом в превеликом сиянии. Потом претворится звезда в великого змия, а из змия в великую булаву железную, которая, немного постоя, бысть невидима. Турки рассуждали то в великое таинство, обще глаголя, что
Царьград будет поборен и взят!» — Гаврила Иванович обвел лица изумленных генералов и заключил не без таинства:
— Сей мудрец вам советует: пробудитесь, ныне спящие, яко и небесные знаки призывают вас!— И здесь Гаврила Иванович прямо обернулся к царю. Но Петр хмыкнул:
— Сие чепуха! Бредни старомосковские! Но иное дело — расчет политический...
— Дозволь мне слово сказать, государь!— выступил вдруг молодой, загорелый, веселый Ренне. После счастливого набега в молдавскую степь он принес, казалось, на совет не только запах степных трав, но и воинскую удачу. Оглядев всех смеющимися глазами, драгун напрямик спросил генералов:
— Да ведаете ли вы толком, господа, что за страна лежит там, впереди, за Днестром?— Генералы молчали, и Ренне еще увереннее продолжил: — Вы видите с валов Сорокской фортеции только голую степь, объеденную саранчой. И то правда: все поля, почитай, до самих Ясс поела саранча. Но дале к югу совсем иная картина: изобилие трав и фуража для коней, тучные стада овец, а в Валахии у Бранкована склады ломятся от довольствия! Главна же, за Днестром нас ждут дружественные народы. Молдаване уже сейчас прямые нам помощники, как я сам в походе увидел. А будем дале сидеть в Сороках, дождемся подхода везира и станем биться спиной к реке, как под первой Нарвой. Аникита Иванович ведь не шутил, когда говорил, что у турок ныне великий советник — король Каролус. А он-то умеет бить войско, прижатое своей же глупой стратагемой спиной к реке. Потому считаю,— Ренне обернулся к Петру,— поспешать нам в Яссы и немедля соединиться с авангардом! Оттуда же предпринять смелый марш на Дунай! Не нам турок бояться — пусть они нас боятся! И к чему нам три входа в Молдавию, ежели нас туда сам молдавский господарь зовет и вся граница открыта?!
— Верно молвишь!— Петр поднялся во весь свой огромный рост и твердо приказал:
— Впредь не мешкать! Завтра же выступаем и идем в Яссы на соединение с Шереметевым! И боле в рассылки регулярных войск не посылать, а разосланные собрать и действовать сообща!
