— Спроси, какого черта твой генерал оказался в авангарде, когда ему потребно быть в арьергарде? — приказал разгневанный Шереметев Роману. Тот выполнил приказ не без удовольствия. Немец, однако, не обращал никакого внимания на своего фельдмаршала и хладнокровно продолжал пересчитывать свои телеги и экипажи:
— Айн, цвай, драй...— И только когда последняя телега из его обоза переправилась через Прут, генерал Янус обернулся к красному, задыхающемуся от гнева командующему и снисходительно разъяснил: — Скажи фельдмаршалу, что великий имперский стратег Монтекукули полагал заботу об обозе наиглавнейшей! Нет обоза — нет армии! Генерал может спокойно вести в атаку солдат, только если уверен, что обоз его надежно прикрыт. Такова первая аксиома войны!
— Есть и другое правило... — в бешенстве ответил Шереметев.— Генерала, который бросил порученные ему войска, непременно ждет воинский суд! — И крикнул полковнику астраханцев: — Яковлев, гони все генеральские обозы к чертовой матери!
К удивлению Романа, оказывается, генерал Янус прекрасно знал, что такое воинский суд. При одном упоминании о воинском суде он завернул лошадь и помчался на всем аллюре в лагерь к драгунам, так что Роман и Гохмут едва поспевали за генералом.
В лагере они застали тот кавардак и беспорядок, который обычно и бывает в любом армейском лагере, оставленном своими начальниками. Дело в том, что вслед за генералом Янусом и его бригадиры, Моро де Бразе и Вейсбах, бросились к своим обозам, и не только солдаты, но и офицеры не знали толком, что делать. Посему в то время, как одни полки сворачивали палатки, другие спокойно садились завтракать; денщики торопливо грузили на повозки офицерские вещи, а артиллеристы, как ни в чем не бывало, чистили свои пушки, причем крики и суматоха царили всеобщие.
— Вы куда, ротмистр? — грозно спросил генерал Янус офицера-венгра, ведшего эскадрон гусар к передовым дозорам.
Но венгр то ли не знал по-немецки, то ли не хотел отвечать генералу, но только показал плетью на степь и коротко бросил одно понятное всем слово: «Татары!» Суматоха тут же стала перерастать в панику. Никто сразу-то и не заметил, как ордынцы подскакали к лагерю.
Узрел наконец крымцев и генерал Янус. «Тревога, трубить тревогу!» — приказал он адъютантам и для верности поднес ко рту ладони, сложив трубочкой. Роман бросился в стоящий по соседству со штабом лейб-регимент и разыскал трубачей. Чистые и прозрачные звуки горнов раздались над лагерем, и уже через минуту-другую драгуны лейб-регимента были в седле и стали выходить из лагеря и строиться. За ними потянулись и другие полки. Позади драгун и на флангах установили тридцать орудий.
Пока происходило это долгое построение, маленький отряд венгров, не дожидаясь сигнала, отважно бросился рубиться с татарами. Венгры, судя по тому, как легко они опрокинули передовые татарские разъезды, были опытные вояки. Видно, долго они служили под знаменами славного Ракоци, поднявшего восстание против австрийского владычества. Известно, что после подавления восстания многие венгры перешли Карпаты и добровольно поступили на русскую службу. Ведь царь Петр собирался в поход против османов, бывших наряду с австрийцами другими поработителями Венгрии. Из этих мадьяр в русской кавалерии были составлены первые эскадроны гусар. И вот теперь на глазах у всех полков генерала Януса эскадрон отважных гусар не только отогнал татарские разъезды, но и врубился в многотысячную орду, шедшую на лагерь. Но гусар была горстка, а ордынцев тысячи, и скоро эскадрон был окружен.
— Ваше превосходительство, прикажите ударить и выручить храбрецов! — в один голос взывали к своему генералу и Роман, и Карл Гохмут. Но Янус словно не слышал голоса адъютантов, и не видел, как гибнет горстка гусар. Обернувшись к бригадиру Моро де Бразе, он с жаром повествовал ему о своей стычке с фельдмаршалом из-за обоза. Француз горячо поддерживал Януса, поскольку Шереметев только что завернул его экипажи. Подъехавший к ним генерал барон Денсберг ругался по-русски матерно, так как и его обоз не пустили на мост, а ведь в экипажах сидели прехорошенькие племянницы.
— Знаем мы ваших племянниц, старый проказник! Есть на этот счет анекдот! — оглушительно захохотал было генерал Янус. Но в это время подскакал князь Волконский, и Янус не успел досказать анекдот. Волконский был боевой генерал, гнавшийся после Полтавы и Переволочны за шведским королем Карлом вплоть до Очакова. Он не побоялся и сейчас- сказать правду командующему.
— У нас, у русских, есть поговорка: сам погибай, а товарища выручай, господин генерал! Прикажите выручать венгерцев, иначе я не ручаюсь за своих драгун, они сами бросятся в атаку! — выкрикнул Волконский, подъезжая к Янусу. Пергаментное лицо немца подернул легкий румянец.
