Жадный до воинской славы, Балтаджи Мехмед знал, что он воюет не по своему, а по королевскому плану и когда янычары кричат, что проливают в этой войне кровь ради шведского интереса, то кричат они правду. Отсюда шло во многом упрямое нежелание везира внимать советам шведского генерала Шпарра во время вчерашней атаки и его скорое согласие на перемирие.
Шафиров, который в тот же день, 10 июля, направился на переговоры с везиром, имел самые широкие полномочия. Дабы спасти армию, Петр был готов отдать не только Азов, но и возвернуть шведам, если того потребует везир, Лифляндию и Эстляндию. Единственно, чего Петр твердо решил не отдавать, был Петербург с Ингрией, земли отчич и дедич. Впоследствии Шафирова при дворе считали великим дипломатом за то, что он обошелся без уступки Риги и Ревеля. Но заслуга Шафирова была здесь ничтожной, поскольку везир и не требовал возврата никаких шведских провинций. Единственно, что сделал Шафиров, так это выждал, пока везир сам предъявит свои условия. Быстро уловив, что везир за шведа и не просит, Шафиров начал торг вокруг Азова и крепостей в Таганроге и Каменном затоне. В конце концов ему удалось уломать везира, и, пообещав передать туркам все пушки в Затоне, он выговорил армии право выйти из лагеря со всей артиллерией. Конечно же, везиру был обещан великий бакшиш и даже драгоценные каменья Екатерины, за что везир обещал не настаивать на выдаче ему османских подданных Кантемира и Саввы Рагузинского, а просто принять на веру, что означенных лиц нет в русском лагере. Ведь везир спешил в эти часы с мирным трактаментом не менее, чем русские, потому что знал уже то, чего еще не знал Шафиров. В самом начале переговоров прискакал с Дуная гонец и привез страшную для османов весть: русские драгуны идут к Браилову!
— Так вот куда делась неисчислимая русская конница! — сердито бросил везир своему помощнику кегая-бею.— А ты еще говорил, что у русских совсем мало кавалерии. А она вот где, в нашем тылу! Теперь они возьмут Браилов со всеми богатыми магазейнами, затем Галац, и кто им помешает сжечь у Исакчи наш мост через Дунай и тем перерезать все пути в Стамбул?
Кегая-бей пробовал расспросить гонца, сколько же русских драгун у Браилова, но глупый анатолиец только закатывал глаза и трясся:
— Страшная сила, страшная сила! — и для убедительности прищелкивал языком: сам, мол, видел!
— Хорошо, что русским еще неведомо, что их конница прорвалась к нам в тыл,— удовлетворенно прикрыл глаза великий везир, слушая льстивые речи Шафирова.— И хорошо, что они прислали для переговоров такого незадачливого и недогадливого посланца.
Если для заключения Константинопольского мирного договора с турками в 1700 г. потребовалось четыре года переговоров, то Прутский мир в 1711 году был подписан уже через сутки.
Когда Понятовский, после немалого бакшиша кегаю, ознакомился со статьями сего мирного трактамента, он даже зубами заскрипел от злости, столь авантажный мир получили русские. О шведском великом интересе везир, само собой, не подумал, и ни об Эстляндии, ни о Лифляндии в договоре даже не говорилось.
— Все, что выговорил везир для нашего короля, так это разрешение царя на пропуск его величества в Швецию через Польшу. Но этим ненадежным путем король, конечно же, не воспользуется! — с горечью сообщил Понятовский генералу Шнарру.
Тогда же горе-советники решили немедленно вызвать короля в лагерь, чтобы в последнюю минуту поломать этот неслыханный .мир. И на рассвете 11 июля неугомонный поляк сломя голову помчался в Бендеры.
Ох как проклинал король Карл XII свою спесь, когда в самом начале похода он не принял предложения везира прибыть к войскам!
— У армии может быть только один командующий! — надменно отрезал он тогда Понятовскому, и, поскольку везир от своего командования не отказывался, было ясно, что король останется в Бендерах.
А теперь этот же Понятовский привез горькую весть: везир выпускает русских из ловушки и заключает с ними мир! Все труды, все расчеты на турок рухнули за несколько часов. Будь он там, он бы не допустил, да и везир бы не посмел, зная о личной переписке короля с султаном, подписать сей позорный трактамент. Но может, и теперь еще не поздно? И король, несмотря на 490 ночь (Понятовский привез известие глубоким вечером), вихрем сорвался с места и в сопровождении кучки телохра-мителей-драбантов и все того же неутомимого Станислава Понятовского помчался в лагерь к везиру.
Скакали всю ночь, благо она была лунной, а на рассвете переправились через Прут у Фальчи по наведенной турецкой переправе. Никакого тет-де-пона на переправе но-прежнему не было, что и отметил опытный взгляд ко-роля-воина.
В полдень путешественники завидели нескончаемые обозы турок. Драбанты плетьми разгоняли стада коров и баранов, расчищая путь королю. Особливо много хлопот доставляли упрямые верблюды, углегшиеся прямо в дорожную пыль.
