— Ежели так шибко пойдем, к рассвету будем уже атаковать шведа во фланг!
— Боюсь, как бы в лесу не застрять! — озаботился Роман, вспомнив свои охотничьи походы с Кирилычем по новгородским лесам.
И точно, в лесу намело такие высокие сугробы, что наст стал проваливаться под лошадьми. Голицын пустил вперед лыжников,и те пошли пробивать путь по заброшенной просеке. Колонна растянулась по лыжне, и движение замедлилось. Только к десяти утра обе колонны пробились-таки через глубокие снега на широкую прогалину, выходившую по обеим сторонам замерзшего ручья прямо к левому флангу шведской позиции.
— Сади людей на коней и заходи справа,— приказал Голицын Роману. Полушубок у командующего расстегнут, изо рта валит пар — сам впереди всех с лыжниками пробивал путь. Но вид веселый, довольный: застал-таки шведа врасплох!
Расходясь по прогалине влево и вправо, выходящие из леса русские части спешно строились поперек ручья в две линии. В передней Голицын поставил пять батальонов охотников и лыжников, во второй — три батальона гренадер. Драгуны встали по флангам. С шведской стороны не слышно было ни единого выстрела.
Впрочем, шведы и не могли стрелять — вся их позиция была обращена не к ручью, а к дорогам, шедшим по обеим сторонам замерзшей реки Стор-Кюре: атаки во фланг генерал Армфельд никак не ожидал.
— Ваше превосходительство, русские слева, на ручье! —Подскакавший начштаба трясущейся рукой указывал на лес, откуда выходили все новые и новые русские части. И по мере того как число русских все возрастало, генерал Армфельд понял, что это не частная диверсия лыжников, а основное направление удара Голицына. В этих неожиданных обстоятельствах ничего не оставалось, как спешно переменить фронт, дабы принять удар русских лицом к лицу. И, как всегда бывает при перемене фронта, возникла такая суматоха и сутолока, которая обычно предвещает разгром. Части перемешались рядами, бомбардиры никак не могли развернуть и поставить на новые позиции тяжелые пушки, закованные в латы рейтары Ла Бара тонули в глубоких сугробах.
И не успели Армфельд и его осипший от крика квартирмейстер перестроить свое войско, как из рядов русских поднялась к низкому свинцовому небу ярко-красная ракета: это Голицын давал сигнал к общей атаке.
«Не успели!» — с тоской подумал Армфельд, видя, как стройно под барабанный бой двинулись от леса русские батальоны. Впрочем, не все еще было, на его взгляд, потеряно. Хотя смелый голицынский маневр и заставил шведов выйти из укреплений и вывернул, как перчатку, наизнанку все шведское войско, превосходство его в числе над московитами стало еще очевиднее, нежели пока шведы укрывались в окопах. На правом фланге шведские рейтары явно охватывали русских драгун, и примчавшийся в штаб Ла Бар весело крикнул:
— Фортуна в наших руках, генерал! Разрешите мне атаковать, и я зайду русским во фланг! — Чистокровный английский жеребец плясал под Ла Баром — и всадник, и конь казались слитыми воедино.
Армфельд довольно оглядел гасконца и махнул рукой:
— Атакуйте, полковник! — И, обернувшись к начштаба, приказал: — Пусть и наша пехота, Карл, ударит в штыки!
Русские карабкались на холмы снизу, а шведы ударяли сверху — на этом и строился расчет Армфельда, не дождавшегося, пока будут повернуты тяжелые пушки.
И впрямь, шведские гренадеры, упавшие с горы как снежный ком, прорвали было левый фланг русских. Подскакавший Голицын сам повел на выручку выборжцев и вологодцев. Шведы были отброшены, и линия восстановлена.
«Какого черта Ванька Бутурлин не атакует? Ведь шведы покинули все укрепления вдоль большого тракта!» — сердито подумал Голицын и приказал дать еще одну красную ракету. В это время подскакавший драгун дрогнувшим голосом доложил:
— Там, справа, рейтары! — Но Голицын и без того видел, как стальная линия шведских рейтар заходит в тыл всему его отряду.
Закутавшись в соболью шубу, генерал-поручик Бутурлин важно восседал на барабане и обозревал шведскую позицию. Неспешно хлебал горячие щи, разогретые еще поутру расторопным денщиком. В чем, в чем, а в денщиках Бутурлин знал толк: выбирал их толково, не спеша. Он вообще не любил спешить. Вот и ныне не спешил.
Сперва он рассчитывал, что Мишка попросту заблудится аль утопнет в этих непроходимых болотах и лесах, но, услышав дальние выстрелы и увидев, как шведы покидают транжамент и строятся на холмах поперек поля, понял, что опять улыбнулось его сопернику воинское счастье: молодчик продрался-таки сквозь леса.
— Ваше превосходительство, командующий дает сигнал к атаке! — обратился к нему подъехавший Чернышев, второй генерал в отряде.— Прикажете выступать?
Бутурлин посмотрел, как рассыпается над лесом ракета, и буркнул:
— Рано! Сам видишь, шведы еще пушки не сняли...
Но вот и шведские бомбардиры выволокли пушки из транжамента и потащили их на холм.
— Да что же это деется? Почему не выступаем? — подскакал, размахивая нагайкой, атаман Фролов...
