В ту апрельскую ночь 1707 года отель едва угомонился и погрузился в сон. Освещен был только садовый флигель, крытой галереей соединенный с главным зданием. Ровный и мягкий свет через высокие венецианские окна падал в сад, освещая причудливые шары и кубы, покрытые первой листвой. В маленькой зале флигеля ярко сияла хрустальная люстра. Огоньки отборных восковых свечей, преломляясь в хрустальных призмах, отражались в натертом до блеска узорчатом паркете. В центре залы, под люстрой, за столиком, покрытым белоснежной скатертью, беспечно восседал любимый камергер короля Августа фон Витцум, в окружении самой пестрой компании.
Вперемежку сидели здесь актрисы французской труппы, прибывшей в Дрезден развлекать экс-короля Августа, и офицеры саксонской гвардии, а по левую руку фон Витцума виднелось знакомое уже нам лицо бронзовой чеканки: то придворный поэт Иоганн Бессер, отпущенный шведами после Альтранштадтского мира на волю, снова занял достойное место в королевской свите. Стол, за которым восседала эта компания, был богато сервирован, однако даже ради столь важных персон хозяин «Польского отеля» не выставил свой прославленный китайский сервиз.
Как ни удивительно, китайский фарфор был поставлен- на угловой столик, за которым четыре незнакомых чужестранца играли в карточную игру гравиас. Двое из этих господ — холеный и надменный вельможа с видимыми следами былой красоты' на стареющем лице и его визави — бледный молодой человек в маленьком паричке с косичкой — беспрестанно проигрывали, а их противники — угрюмый толстый коротышка и блестящий щеголь в роскошном парике, напротив, сгребали в свои кошельки стопки золотых гульденов, и этот золотой звон перекликался со звоном фарфора. Незнакомцы пили кофе — новомодный напиток, который был в те времена далеко не всем по карману. Зато пожилой посетитель, сидевший за столиком у окна в противоположном углу залы, словно иенский студент, тянул кружку темного мартовского пива. Впрочем, хозяин относился к нему не без почтения, и вышколенный слуга наполнял его кружку пивом по первому знаку, с той же услужливостью, с какой кельнер разливал знатным чужестранцам черный кофе.
Любитель пива, судя по всему, кого-то поджидал, потому как стол был сервирован на три персоны, а сам он время от времени поглядывал то на дверь, то на одиноко освещенное окно на втором этаже отеля. Из посетителей он обращал внимание разве что на компанию игроков и явно заволновался, когда один из них, тот самый бледный молодой человек в парике с косичкой, встал и прошел в крытую галерею, соединяющую флигель с отелем.
Любитель пива сделал движение, словно собираясь последовать за ним, но, видимо, передумал и остался на месте, продолжая наблюдать за одиноким квадратиком света на втором этаже...
Свет этот, столь занимавший румянощекого любителя пива, горел в просторной комнате, где за дубовым столом сидел молодой человек с тоненькими французскими усиками, одетый по последней версальской моде, в расшитый золотом камзол и кафтан вишневого цвета. Под стать кафтану были и туфли с высокими красными каблуками.
Наш щеголь совсем было поднялся, чтобы идти в залу, но в последнюю минуту увлекся письмом, которое спешил закончить. Когда за дверью чуть слышно постучали, он совершенно спокойно сказал:
— Войдите!
Но вошел, должно быть, совсем другой человек, не тот, кого он ожидал увидеть. Во всяком случае, на лице господина с усиками возникло явное изумление, когда он увидел игрока с косичкой. Изумление это так и не успело смениться страхом на его лице...
Меж тем в зале садовой ресторации появилось повое лицо. То был князь Сонцев. Войдя в залу, Соацев прямо направился к столику, за которым восседал румянощекий любитель пива, и вместо приветствия с тревогой спросил:
— Я не опоздал, Гюйссен? Наш француз еще здесь?
Наш с вами старый знакомец, барон Гюйссен, тайный русский дипломатический агент, прибывший из Веши на подмогу Сонцеву, утвердительно кивнул головой и показал на освещенное окно.
— Посланец маркиза де Торси, надо думать, скоро закончит депешу и спустится в залу. Кстати, здесь ведет спою игру рыбка и покрупнее!— Барон показал на таинственных игроков, которых опять стало четверо. Сонцев глянул и едва не присвистнул: «Вот так компания!»
Первый вельможа и фактический правитель Англии, сэр Джон Черчилль Мальборо, играл в карты с первым министром шведского короля графом Пипером в столице поверженной Саксонии!
— И как играет! Заметьте, князь, партию за партией выигрывает Пипер, а Мальборо, вопреки обыкновению, проигрышу даже рад. Я два часа за ними наблюдаю и все поражаюсь нынешнему бескорыстию английского дюка. Кому-кому, а мне лично ведомо, что этот дюк первый мздоимец и взяточник в Европе. Не более чем полгода назад я вел с ним в Гааге переговоры о посредничестве Англии между Россией и Швецией, и, что вы думаете, Джон Черчилль Мальборо затребовал: все доходы с Владимирского княжества или Казанского царства! А сейчас спокойно проигрывает Пиперу сотни гульденов!
