Оказавшись не у дел, Никита с любопытством скитался вместе с Бургиньоном по городу. Весна в Дрездене стояла в этом году ранняя: буйно цвели каштаны на тихих улочках, кипень сирени вздымалась над уютными палисадниками перед каменными домиками с отмытой весенними грозами черепицей крыш, молодые головы кружились от весенней голубизны неба и яркого солнца. По аллеям королевского парка важно прогуливались нарядные светские дамы. Бургиньон поначалу принялся было объяснять Никите некие секреты хитроумного устройства высоченных париков на их головах, но, взглянув на скучающее лицо приятеля, весело рассмеялся, махнул рукой и потащил Никиту на Альтмаркт, где полно было маленьких лавок и лавчонок, возле которых толпились хорошенькие горожанки. Никола Бургиньон, как истый парижанин, принялся отвешивать поклоны и реверансы. Никиту же более всего привлекла лавка с выставленными гравюрами и эстампами. Так вот где, оказывается, можно купить те чудеса, коими он любовался у Прокоповича в Киеве! А деньги у Никиты были: Сонцев не скупился и каждому выдал кругленькие суммы на нечаянные расходы. Так что Никита сразу приобрел превосходные гравюры и эстампы картин Тициана и Рафаэля, Рубенса и Рембрандта.
— В Дрездене можно взглянуть и на подлинники великих мастеров,— заметила девушка, стоявшая за прилавком.
— А где сие позволительно?
Иноземный акцент немецкой речи Никиты показался, должно быть, девушке очень забавным, и она, улыбаясь, спросила:
— Господин из Силезии? Только там существует такая чудная смесь немецких, польских и чешских наречий.
— Совсем недавно,— поспешил уверитьдевушку Никита,— Я коренной силезец! Так где же можно увидеть сами шедевры?!
В этом вопросе было столько жара и увлечения, что маленькая продавщица рассмеялась:
— Как легко различить начинающего художника! —
И, став серьезной, доброжелательно пояснила: — Где же быть подлинникам, как не в королевском замке?
— Э, да кто меня туда пустит?— разочарованно пожал плечами Никита и направился к выходу, но девушка поманила его в полутемный угол лавки. Здесь, оглядываясь на хозяина, она прошептала:
— Тсс! Коль вы и впрямь художник, я помогу вам. Приходите сегодня вечером, к восьми, на бульвар Каштанов, спросите дом придворного поэта Иоганна Бессера.
— А как вас зовут?— вырвалось у Никиты.
— Грета Бессер, я племянница знаменитого поэта...— И девушка сделала шутливый книксен.
Никита в свою очередь попытался шаркнуть ножищей и отвесить Грете изысканный реверанс, коим столь тщетно обучал его Бургиньон.
— О ля-ля! Да у нас, кажется, успехи! — приветствовал Никиту княжеский куафер у дверей лавки.— Вот это в моем стиле, драгун: быстрота, глазомер, натиск — и бастион взят! А бастион-то завидный!— И, дабы отпраздновать нежданную «викторию», потащил своего приятеля в трактир. При входе в сие заведение красовалось распоряжение городского магистрата: кто поет пес-ни в трактире — с того штраф 15 крейцеров, ибо каждый должен в молчании опорожнить свой стакан!
— Что за веселье без песни?..— удивился Никита.
Бургиньон рассмеялся:
— Э, мой друг, у немецкого начальства на любой случай жизни запасен приказ! Да вот, изволь взглянуть!— И Никита прочитал на стене еще одно объявление:
«С тех, кто курит трубку на улице,— 10 крейцеров штрафа, с тех, кто не зажигает вечером свет в окошке,— 12 крейцеров, с тех, кто вольно гуляет после девяти вечера,— 30 крейцеров, с той девицы, что утаила беременность и не донесла об оной властям,— 100 крейцеров штрафа...»
Тут был столь длинный перечень штрафов, что Никита лишь руками развел:
— Да как же они живут? Еще и человечек не родился, ан тут, как из-под земли, полицейский — и вот тебе первый штраф!
— Живут, как видишь! — усмехнулся Никола.— Да ты проходи, не стой на пороге... На нас уже и так смотрят... Глядишь, и сдерут штраф за открытую дверь!
Сидящие за столами бюргеры начали и впрямь оглядываться на заезжих иноземцев и задавать вопросы хозяину: кто такие и откуда? Но, получив ответ, что это негоцианты, едут на весеннюю ярмарку в Лейпциг, успокаивались. Ярмарки в Лейпциге — выгодное и полезное учреждение. Можно ради выгоды потерпеть и иноземцев с их дикими обычаями.
За кружкой доброго немецкого пива Никола разговорился, весело поведал Никите о своем первом визите в Германию:
