Болотистая низина с ельником осталась позади, и вокруг снова встали стройные корабельные сосны. Синий пояс неторопливо тек в крутых обсыпчатых берегах, из которых выпирали мохнатые корни. Под одной пещеркой из корней устроили привал.
– Благодать! – Паломник расчистил стойбище от веток, пока Арвельд отмывался в реке от болотной грязи. – Был бы я монах-пещерник, тут бы и обосновался…
Сгарди глянул через плечо.
– Да ты совсем не измазался! – удивленно заметил он.
– А мне это незачем, – усмехнулся тот. – Тебя-то разве тому не учили?
– Чему? – спросил Арвельд, оттирая рукава.
– По грязи лазить так, чтобы следов не оставалось. Ни на грязи, ни на себе. Это ж часть воинского ремесла. – Паломник раскрыл суму, выкладывая снедь. – Как нынче дела обстоят, не знаю, а раньше так бывало: если поросенком выйдешь, высекут, потом каждый божий день в тех местах лазить заставят, хоть до самой смерти, покуда легче ветра ступать не научишься. Про то, что одежду сам стирать будешь, я и не говорю.
Арвельд с любопытством обернулся.
– Ты-то откуда знаешь?
Паломник буркнул что-то и снова уткнулся в суму. Сгарди сел рядом.
– А что за диво сидело там, у избы?
– Хозяин болот, – ответил Паломник, с хрустом откусив луковицу. – Под таким именем его знают в окрестностях. Лет ему не одна сотня.
– Как он глядел тогда, – Арвельд поежился. – Будто выжидал!
– Именно выжидал, – кивнул Паломник. – Он за межой смотрит, и вся жизнь его – сидеть и караулить странников, вроде вот нас с тобой, которых угораздило в Дряхлую гать сунуться. Первым не нападет – закона такого нет. А попробуй-ка только зазеваться да в трясину соскользнуть! Не выпустит.
– А город? – спросил Сгарди.
– Ага, таки не удержался и глянул, – Паломник раскрошил хлеб и бросил воробьям, с чириканьем прыгавшим под ногами. – Скарна. Кажется, так его зовут. Красивый был городок, долгие века стоял на Синем поясе… Прокляли его, за что – уж и не знаю. Река разлилась и затопила его со всеми домами, церквями и народом, да только сама захлебнулась: неспроста болотина такая легла! Сам Окоем здесь размыло, теперь, поди, навеки. Слышал я от них, – Паломник мотнул головой на ту сторону Синего пояса, – будто Первый рыболов и владыка той стороны хотели эти земли разделить. Только никто не польстился на такое богатство. Шутка ли – проклятый город… Вечного покоя Скарна тоже не захотела, жители ее приладились и под водой жить. Одно плохо – живут уж тысячу лет, время их останавливается, густеет. А когда падает в болото новая душа, город оживает… Оттого и придумали вещи в топь кидать, вроде как обманывать, чтобы не так к себе тянули. Тот обоз – последний раз, когда люди туда попадали. Видно, хорошо гать их запомнила! Вечно бога молить буду, что выбрались…
– Твоя правда, – Сгарди задумался. – Долго еще до города, Паломник?
– Завтра к вечеру выйдем на Салагур, – ответил тот. – Если ничего не случится. Эх, оказаться бы там прямо сейчас! – Паломник вытащил суму и отряхнул плащ. – Отдохнул? Давай-ка вперед!
А в этот самый миг в стольном городе Лакосе кое-кто не прочь был бы оказаться от него подальше. Кто близко не знал того важного господина, вряд ли понял бы, почему.
Как Фереш Ракоци ведал всеми гаванями Лафии – большими и малыми, открытыми и тайными, так и Асель Ванцера по прозвищу Лунь исправлял должность капитана гаваней Лакоса, а пост был непростой: торговых судов сюда заходило немного, зато посольских побольше, чем на любой другой Архипелаг. Господин Ванцера также занимал должность начальника таможни и главы лоцманского цеха, проще говоря, был здесь царь и бог.
Лунем прозвали его за густое серебро седины, хищный профиль и тяжелый нрав. Врагов у него было хоть отбавляй, но всех Ванцера умудрился пережить. Господин он был весьма состоятельный: ему принадлежало два дома на взморье, три корабля и много чего еще.
Старик Ракоци, после смерти дочери и зятя живший очень скромно, огромную долю своих доходов жертвовавший вдовам и сиротам погибших моряков, диву бы дался, увидев всю эту роскошь. Ясно было, что сударь Лунь не устоял против соблазнов последнего времени и наловчился удить рыбку в сильно замутившихся водах Светлых морей. Ему подобных расплодилось много, но не в главной гавани Архипелагов.
Однако не так давно Асель Ванцера начал задумываться, не слишком ли глубоко увяз в таинственных делах, и не слишком ли далеко завела его жадность.
На Лакос перевозили запретные товары? Возможно. На Лакосе прятались пираты? А вы бы поглядели, судари мои, что творится на Лафии! Нет, этим никого не удивишь. На это Ванцера глядел сквозь пальцы, добро платили ему полновесным золотом. Но во всем, что творилось вокруг, он начинал чувствовать единый
