Было за полдень, Лунь отдохнул после обеда и теперь сидел за бумагами в кабинете Кормчего дома. Окна этого маленького дворца смотрели на аллею фонтанов и Морской собор, а гостиная захватывала и Башню рыболова.
Раздался негромкий стук, и в кабинет вошел молодой человек в темном сюртуке с пуговицами-якорьками.
– Чего надо, Ламио? – спросил Ванцера, не поднимая головы.
– К вам Кассий Авелард, сударь.
Лунь скрипнул зубами.
– Скажи, что меня нет.
– Он велел передать, что видел вас у себя, – спокойно ответил Ламио. «Что я болен», – хотел было сказать Лунь, но молодой человек так же невозмутимо прибавил: – И что вы в добром здравии.
– Один пожаловал или с братцем?
– Один.
– И на том благодарствую. Ладно, не выгонять же его, в самом деле, – Ламио вскинул глаза, в которых отчетливо мелькнуло: «Попробовал бы ты, как же!», и кивнул. – А сам ступай в гавань. Расчетные книги проверишь. Иди зови.
Звать, однако, не пришлось. Дверь распахнулась, и на пороге появился Кассий собственной персоной. Ламио бесшумно вышел из кабинета. Гость, не спрашивая разрешения, ногой подвинул кресло и сел. «Не слишком ли много стали позволять себе господа Асфеллоты?» – Лунь недовольно глянул на Кассия, но смолчал.
– Новый лакей? – кивнув в сторону двери, спросил Кассий.
Лунь криво усмехнулся.
– Помощник. Секретарь, счетовод, распорядитель по хозяйству и прочее. Толковый паренек, хоть и при монастыре вырос.
– Не болтлив?
– А ему много знать и не положено.
Кассий Авелард склонил красивую голову.
– Разумно, сударь. А у меня к вам, знаете ли, дело…
…Тем временем Ламио, спустившись вниз, проворно обошел лестницу и подошел к камину.
Камин этот разобрали полгода назад и все не могли дождаться печника. А сейчас, с приходом весны, дело это, надо думать, затянется надолго. Через разобранный дымоход слышно было каждое слово, произнесенное в кабинете.
Ламио обнаружил это полезное свойство совершенно случайно, когда спускался с лестницы, держа в руках расчетные книги и, по своему обыкновению, проверяя их на ходу. Внезапно углядев какую-то ошибку, он застыл на месте, и до него четко, хоть и тихо, донесся весь разговор. В тот день в Кормчий дом впервые пожаловал Кассий, Асфеллот с соболиными бровями, точно прорисованными углем. Лунь и его гость, без сомнения, встречались и раньше, но не в городе. С тех самых пор Ламио частенько видел в Кормчем доме этого гостя, и всякий раз его удивляла странность его поведения. Слегка надменный, но любезный, иногда он вел себя столь резко и вызывающе, что казалось – это два разных человека. Однажды все разъяснилось, когда Ламио увидал Кассия вместе с братом-близнецом.
Ламио, по старой привычке, умел видеть все, при этом оставаясь незаметным – сегодня Кассий столкнулся с ним впервые. Асель Ванцера поразился бы, узнав, сколько знает о нем и его делах помощник – скромный паренек, воспитанный где-то при монастыре.
«Лакей» прижался к стене и затаил дыхание, ловя каждое слово…
– А мне снова понадобились ваши услуги, – обезоруживающе улыбаясь, говорил Кассий.
– Что на сей раз? – неприветливо осведомился Лунь. – Имейте в виду, в городе неспокойно. И во многом из-за господ Асфеллотов.
– Какой же вы градоначальник, если не можете навести порядок? – усмехнулся Кассий. – Ладно, даю слово, что скоро господа Асфеллоты перестанут вам надоедать. Я надеюсь, бухта Соколиная гора сейчас пустует?
– Да будет вам известно, любезный, – язвительно ответил Ванцера, – что бухта Соколиная гора предназначена для личного флота принца Светломорья и его советников, – он беспомощно развел руками. – И хотел бы, да не могу.
– Да будет вам известно, милейший, – в тон ему заметил Кассий, – что принц Светломорья, как давно умерший, ни в каком флоте не нуждается. Я заметил, что такая чудная потайная гавань пропадает зря. А я попрошу ее ровно на… – он помедлил. – Пять дней. Да, пять.
– Не могу, сударь, – сухо сказал Ванцера. – Закон.
– Ваша слабость к законам мне известна, – в голосе Асфеллота явственно послышался смешок. – Полторы цены.
– Сударь! В моем доме!
Что-то брякнуло, и до Ламио донесся приглушенный вскрик.
– Вы с ума сошли! – воскликнул Ванцера. – Как… Как вы меня напугали!
– Только не думайте, что я промахнулся, – ровно произнес Кассий. – Ваш вид оскорбленной добродетели мне претит. Две цены, и это мое последнее слово, милостивый государь.
Лунь пробормотал что-то.
– А теперь еще одна просьба. От нее, надо сказать, и ваша участь зависит. – Кассий зашелестел бумагой. – Последите для меня корабли из Лафии. Дня через три, быть может, раньше, в гавань пожалует судно, думаю, это будет «Лафисс». На его борту господа, которых мне на Лакосе видеть нежелательно. Вам, кстати, тоже, позже вы это поймете и мне же скажете спасибо. Они могут явиться под чужими именами. Я вам их хорошенько опишу – персоны занятные, не узнать нельзя. Одного есть даже портрет. Взгляните-ка.
– Так… Гм. Остролист? Рельт Остролист? – Ламио встрепенулся. – Шкипер с Лафии, он, что ли? Помню, одно время частенько появлялся. А эти кто? – Ванцера забормотал себе под нос. – Подданный Южного архипелага, неопределенного сословия…
