Немного придя в себя от первоначального шока, я наклонился и почесал его за ухом. Кто бы знал, как я сейчас был рад его видеть! Пса, воскресшего неделю назад. Самое абсурдное из моих дел. Барбос ткнулся мокрым носом мне в ладонь, потом поднялся на задние лапы и оперся передними о мою ногу. Всё существо этого пса лучилось счастьем от возможности найти замёрзшего дезориентированного милиционера.
- Как ты сюда попал, дружище? – я потрепал его по ушам, пёс радостно гавкнул. Ну да, не думаю же я, что он мне ответит. Если ответит, меня можно будет сразу в дурку. Он перестал скакать вокруг меня, отошёл на пару метров и обернулся, словно спрашивая: чего стоишь, участковый? Ему, кстати, было совершенно всё равно, что я сейчас в облике какого-то постороннего мужика, - он видел меня тем, кем я был на самом деле. Господи, ну должен же этот день принести хоть что-то позитивное!
Живое существо рядом отгоняло мрачные мысли. Забудем ненадолго, что он воскрес, не хочу об этом думать. Этот пёс – здесь, со мной в движущемся лабиринте. Он рад, что нашёл меня. Лишь от одного его присутствия мне стало теплее и гораздо спокойнее. Он настойчиво меня куда-то звал. Катушка моя закончилась, да и не было от неё никакого толку – я всё равно не могу найти обратную дорогу. Почему бы не последовать за псом? В конце концов, я не раз слышал, что обоняние у них гораздо более развито, чем у людей, и у меня не было причин этому не верить.
Я решил не заставлять его ждать и послушно зашагал следом. Пёс, помахивая хвостом, трусил впереди. Куда он меня приведёт – не знаю, но надеюсь, что к выходу. Впрочем, у него, кажется, было другое мнение. Я и оглянуться не успел, как Барбос привёл меня в место, показавшееся мне смутно знакомым. Я полистал блокнот. Так и есть, именно этот коридор с высоченными потолками показывала память отца Алексия. Здесь или где-то рядом разговаривали наши подозреваемые. Я наклонился и благодарно погладил пса по спине. Не знаю, как и зачем он меня нашёл, но сейчас я видел в нём верного напарника.
- Спасибо, дружище.
Я огляделся. Никаких следов по-прежнему не было. Улик на первый взгляд – тоже. Хоть бы какой окурок бросили, что ли… Я прошёлся вдоль коридора. Неожиданно моё внимание привлекла неаккуратно сломанная каменная кладка в стене. Как будто она была пробита чем-то тяжёлым. Часть булыжников провалилась внутрь, открывая крошечную комнатку, не больше двух метров по длинной стене. Я подошёл ближе и заглянул. Помещение было абсолютно пустым, если не считать каменных обломков на полу. Пёс подошёл следом, тоже сунул нос в проём.
- Интересно… - я не сразу сообразил, что снова могу говорить вслух. Видимо, действие бабкиного колдовства кончилось. – Смотри, дружище, судя по количеству камней, эта комната была целиком замурована. А зачем?
Пёс недоумённо гавкнул. Нет, ну а что, беседуем как можем. В самом деле, зачем в подземелье собора замурованная комната? И зачем её вскрыли, пробив дыру? Причём пробили снаружи и явно целенаправленно, стена не сама обвалилась. Что же такое там хранилось… Я немедленно вспомнил пару сюжетов из фильмов ужасов, которые смотрел в своём мире. Так, стоп. Лейтенант Ивашов, не валяйте дурака. Барбос положил конец моим размышлениям, перепрыгнув через остатки каменной кладки в комнату. Я шагнул следом.
Комната и в самом деле была крошечной, всего в несколько моих шагов. Я обошёл её по периметру, пытаясь понять, для какой цели и кому она могла понадобиться. Нет, здесь могло быть что угодно, зернохранилище там какое-нибудь в годы войны – подвалы же служили убежищем. Хотя какое, к лешему, зернохранилище в такой сырости? Хорошо, допустим, для чего-то была нужна. Тогда замуровывать зачем? Камней из пробитой дыры на полу валялось столько, что я не сомневался: стена была сплошная.
Света факелов из коридора едва хватало, чтобы я мог рассматривать стены комнаты, но всё же я заметил на стене в дальнем углу какие-то чёрточки. Я подошёл ближе. Несколько камней были с отметинами – на них были выцарапаны ряды палочек, подобные тем, какими заключённые в тюрьме считают дни. Я насчитал шестнадцать палочек. Начерчены они были явно человеком. Я едва не вздрогнул от неожиданно посетившего меня предположения. Кто-то, кого замуровали в этой комнате, провёл здесь шестнадцать дней. А потом стену пробили. Человек был жив или уже умер? Где он сейчас?
Мне стало страшно от безысходности этого места. Быть замурованным в комнате два на два метра, в темноте… чёрт возьми, что здесь вообще происходит? Когда это было – тысячу лет назад, сто лет, год? Стараясь прогнать липкое оцепенение, я погладил пса. Прикосновение к его жёсткой шерсти придало мне сил.
- Что бы я без тебя делал, лохматый, - вздохнул я, взъерошив его загривок. Я бы с огромным удовольствием бросил это дело. Оно было самым абсурдным и самым старательно замаскированным под обычные бытовые пустяки. Горожане воскресают, дорога водит кругами, колонны движутся, а мы с бабкой так и не приблизились к разгадке.
