- Для начала – Зиновьев, Кожевников и Шишкин.
- Ну это легко. Вона в первом ряду все трое.
Я присмотрелся. Среди тех, на кого указывал боярин, был запомнившийся ещё с прошлого собрания древний дед.
- Тихон Шишкин, - заметив, на кого я смотрю, уточнил Кашкин. – Первый тесть Бодрова. Очень древний род, тоже завсегда у трона стояли. Но загибается ныне, двое детей всего у старика было. Дочь он за Игнатьича сосватал, двух сынов родили, а брат ейный хворал сильно, помер неженатым. Побочные ветви пойдут отныне.
Ага, кивнул я. Выходит, это родной дед обоих сыновей боярина, отец его первой жены – той, которая упала с лошади.
- Травкин и Полушкин.
- Третий ряд, крайние слева. Погоди-ка, а что у тебя, список какой-то или что?
- Почти, - кивнул я. – Просил государя отметить ближайших сторонников Бодрова. Просто на всякий случай, мало ли. Вдруг они причастны к его исчезновению.
- Очень может быть, - согласился боярин. – Тогда дальше гляди. Вона в шапке сидит – это Гаврила Афанасьев, отец Маргариты. Он в своё время приданого за ней дал – двух девок дворовых да одеяло пуховое, самое ценное, так сказать, отдал. Бедные они, как церковные крысы, ибо все мужики в семье играют до последней рубахи.
- Да ладно?
- Вот те крест. Детей у него то ли девять, то ли десять, я ужо всех и не упомню… и токмо девки почти, сын один. Из всех девок вот одну он удачно пристроил, ей тогда и шестнадцати-то не было. Ну и возрадовался, дескать, зятёк золотом уж всяко поможет. Да токмо на Игнатьича где сядешь – там и слезешь, погнал он родственничков со двора взашей, ни копейки не дал. По этому поводу с давних пор Гаврила на Игнатьича зуб имеет. Он и в думе-то токмо из-за этого, государь дозволил ежегодные взносы не платить.
Я постарался рассмотреть Афанасьева повнимательнее. На вид ему было лет шестьдесят. Получается, он моложе собственного зятя. Худой и весь какой-то… потёртый, что ли. По сравнению с большинством бояр, чья комплекция стремилась к форме шара, он значительно выделялся.
- Ещё нужен тебе кто?
- Остальных я знаю. Спасибо, - я пожал боярину руку, и он отправился в зал заседаний занимать место. Я же прошёл в боковую комнату, через которую обычно заходил государь. Его самого ещё не было, а Маргарита сидела у окна и рассеянно смотрела во двор.
- Здравствуйте, мадам.
- Добрый день, - сквозь зубы поздоровалась она, даже не обернувшись.
- Полагаю, епископ Никон согласился присоединиться к поискам вашего супруга?
Не знаю, что дёрнуло меня за язык. Боярыня удивлённо приподняла брови.
- Что, простите?
- Просто я вчера имел честь видеть вас в соборе.
Её щёки немного порозовели. Впрочем, она держала себя в руках.
- Странно, я вас не видела.
- Не удивляйтесь, мадам, милиция может быть незаметной. К тому же Марфа Ильинична успела кое-что нам рассказать перед смертью.
Она потрясающе умела изображать удивление. Однако я понял, что попал в цель.
- Вы ничего не докажете. Мой муж верно служит государю и делает всё на благо страны.
- Разумеется, - охотно кивнул я. - И к паре перстней с фиолетовыми камнями он тоже не имеет никакого отношения, это всё чистой воды провокация.
Маргарита лишь пожала плечами, но мне и так было достаточно. Она знает гораздо больше, чем говорит. И проблема, похоже, не в том, что Бодров пропал, а в том, зачем он пропал. Тем более накануне свадьбы собственной дочери.
Наша содержательная беседа была прервана появлением государя. Приветствуя его, боярыня поднялась со своего места и почтительно склонила голову. Горох отстранённо, скорее просто для соблюдения этикета, поцеловал ей руку. Они ровесники, а царица Лидия всего на пару лет старше Лариски. Маргарита и государь обменялись парой безразличных фраз на французском, затем Горох обернулся ко мне.
- Рад тебя видеть, Никита Иваныч. Пошли, что ль?
И мы пошли. Я спиной чувствовал обжигающий взгляд боярыни. Сегодня же попрошу Еремеева установить за ней слежку.
Зал заседаний встретил нас гулом встревоженного улья. Бояре перекрикивали друг друга, стучали посохами и пытались что-то донести до государя, не дожидаясь, пока тот сядет. Горох раздражённо махнул рукой, обрывая это беспорядочное гудение, и сел на трон лицом к ним. Я встал рядом.
- Ныне вы, бояре мои верные, снова сбор потребовали. Слушаю вас, токмо говорил один чтобы.
Роль оратора, как и в прошлый раз, взял на себя старик Шишкин. Я искоса его рассматривал. По самым приблизительным подсчётам, лет ему под сотню, но вроде как он пока в здравом уме. Ну, насколько это возможно у большинства наших бояр.
- Государь, беспокойство имеем за судьбу слуги твоего, боярина Бодрова. Милиция дело ведёт как есть недбайно, а токмо кабы не пришлось заместо свадьбы барышни похорóн скорый на батюшку ейного готовить. Отчитается пусть воевода, продвинулся ли в деле сём.
Я лихорадочно соображал, что могу им говорить, а что нет. Совсем молчать — так они Гороху весь мозг вынесут, мне же потом стыдно будет. Нет, что-то говорить нужно.
- Никите Иванычу я доверяю всецело, - нахмурился царь. - Рассказывай, сыскной воевода, мне да боярству моему верному, что вызнал по делу этому.
