Филимон Митрофанович как-то незаметно сник. Очевидно, он рассчитывал, что Груздева-старшего мы не отпустим, и это даст дьяку возможность героически проявить себя в борьбе против неугодного милиционера. А мы вот так просто – идите. Неинтересно, никакого героизма. К тому же он, похоже, надеялся, что, поскольку Митрофана мы не отпустим, общаться с «тятенькой» не придётся. Мы с бабкой вновь переглянулись, едва сдерживая смех.
- Ирод участковый! – плюнул на пол дьяк. Видимо, хотел оставить за собой последнее слово. – Попомнишь ещё, как людей безвинно в порубе гноить!
- Не безвинно, - невозмутимо отозвался я. – И скажите спасибо, что настоящий преступник найден, а то бы до конца жизни от Крынкина прятались.
Филимон высокомерно хмыкнул, и оба вымелись вон. В горнице даже дышать стало свободнее. Бабка сходила за тряпкой, вытерла пол и вновь села напротив меня.
- Бабуль, признавайтесь, что вы придумали на этот раз? – улыбнулся я. – Обещаю, ругаться не буду.
- Ох, Никитушка, вот ничего не укроется от взгляда твоего следственного! Заколдовала я их. Но токмо для пользы дела, дабы преступник опасный вдругорядь не сбёг.
- И как же? – я уже предвидел нечто оригинальное. Бабуля у нас с фантазией.
- Теперича, ежели Филька куда пойдёт, дык Митрофан завсегда за им потащится. На виду будет, стало быть. И нам, опять же, польза: искать не надобно, ежели чего. Фильку по повестке вызвал – дык и батюшка евойный тут как тут.
- Удобно, - не мог не согласиться я. – А учитывая, что они, похоже, не сильно ладят, вы им прям весёлую жизнь прописали. Филимон через неделю прибежит – просить забрать предка назад. Ладно, бабуль, это всё здорово, конечно, но уже время. Приступим? Где, кстати, этот дворник, которым мне сегодня быть предстоит?
- Дык его вчера домой отправили, не в поруб же сажать безвинного человека. Как раз вскорости прийти обещался.
Я кивнул. Нет, с бабки станется и в поруб запихнуть, прецеденты были – Савва Новичков, к примеру, туда попал совершенно ни за что, просто от греха подальше. Но исчезновение дворника могло привлечь ненужное внимание со стороны епископа Никона. И тогда вся операция окажется под угрозой. Мне это нужно? Нет.
Дожидаясь дворника, мы с Ягой успели выпить ещё чаю и пару раз перекинуться в карты. Было часов пять вечера. Я не люблю незапланированные накладки. По идее, я должен был уже вернуться из собора, а я туда ещё даже не ходил.
Да и в целом многое в этом деле сдвигается. Из-за исчезновения Бодрова перенесли Ларискину свадьбу, с покойниками этими, опять же, затык. Мне казалось, я упускаю что-то важное, - что-то, что помогло бы нам уже давно раскрыть дело и отправить их всех обратно. Мне грех жаловаться, конечно, следствие движется, но уж очень медленно.
Яга в очередной раз обыграла меня, оставив в дураках, и по этому поводу втихую похохатывала у себя в углу. А я раскрыл блокнот и достал карандаш.
- Бабуль, смотрите. У нас три направления. Первое: иностранец, наславший на меня морок с дорогой. Он снова где-то в городе, а мы не знаем, как его искать. Не хватать же всех иностранцев подряд… их тут полно, мы потом замучаемся извинения приносить. Да и Гороху лишняя головная боль, опять же.
- Истинно, так мы действовать не могём, - подтвердила бабка.
- Второе – это боярин. С ним у меня тоже тупик. Пропал из корчмы, предположительно через тот же ход, - а дальше? Куда он мог деться? Так, погодите-ка… бабуль, в том направлении, куда ход нас вывел, - там в окрестностях бодровских земель нет? Деревни его или ещё что.
- А я ж, касатик, и не знаю, где его земля, - Яга развела руками. – Но мысль верная, про то выяснить бы.
- Чья это земля? Маркиза Карабаса, - не к месту пробормотал я. – И кстати, Лариска говорила, что её сестра купила имение за городом, - так вот где оно, имение это?
- Пока ты на операции будешь, я разузнаю, - пообещала Яга. – Да токмо не совсем ведь он дурак – у дочери прятаться. Как Горох у Шмулинсона, честное слово. Милиция ж сразу в том направлении копать начнёт.
- Да если бы сразу, - вздохнул я. – Так я бы уже позавчера этот вопрос выяснил, может, и продвинулись бы куда. Но я, увы, обычный участковый милиционер, поэтому работаю как умею.
- Ты, Никитушка, за Лукошкино да за государя нашего душой радеешь, можно ли лучшего желать-то? Не кори себя, участковый, на всё воля Божья.
- Да, но с этой дорогой время мы потеряли, - вздохнул я. Бабка подошла, обняла меня за плечи.
- Прорвёмся, Никитушка. Что там у тебя третье?
- Третье – самое интересное, - я заглянул в свои записи. – Есть предположение, что иностранец, женщина, Бодров и покойники имеют одно связующее звено – подвалы Никольского собора. Вам не кажется это странным?
- Кажется, - подтвердила бабка. - Епископ Никон ни в одном деле не отсвечивал, не было у нас к нему претензий. С чего вдруг сейчас ты настолько лихо его подозреваешь?
- Только не смейтесь, бабуль, но… потому что он мне не нравится. Дурацкое объяснение, согласен, я не имею права приплетать эмоции к расследованию. Но что-то мне подсказывает, что не всё с ним так прозрачно, как кажется.
