- … и вернуться назад сможет лишь в том случае, если отец Кондрат уберёт барьеры, - сходу ухватила мою мысль бабка. – И отец Кондрат убрал их по моей просьбе. Голова моя еловая, Никитушка! Да ведь это ж меня, дуру старую, из города выманили, тебе ту дорогу проклятую подкинумши! Знал ведь, супостат, что я выручать тебя полечу!
Вот за что я люблю нашу бабулю – так это за то, что она всё ловит на лету.
- Именно так. И я почти уверен, что один из тех четверых, кто проходил ворота вместе с нами, и есть наш подозреваемый. А если вы говорите, что личину натянуть любую можно – так это и коза могла быть.
- Нет, Никитушка, коза – это коза, уж животину от человека я завсегда отличу. А вот насчёт остальных прав ты, сокол ясный, да токмо что нам с того теперь? Вошёл он в город, да и растворился тут – вовек не сыщем. Ох, участковый, с кем же это связались мы…
Я развёл руками. Наш неведомый противник умел просчитывать ходы и заметать следы. К тому же настолько ловко обдурить меня и бабку… её так и вовсе спровоцировали, вынудив выйти из города, - ведь знает же, гад, что защиту не пройдёт, так вон какую шахматную партию разыграл.
А к отделению уже стекались стрельцы с новостями, и новости эти были одна хуже другой. За прошедшую ночь воскресло человек тридцать. Похоже, дело выходит на новый уровень, где мой список уже не имеет смысла. Поставка неживых-немёртвых в Лукошкино вышла на поток. Они шли в город. Если милиция не поторопится, скоро мы все здесь будем окружены мертвецами.
Я, кстати, подозревал, что исчезновение Бодрова со всем этим как-то связано, и сейчас мои подозрения укрепились. Чёрт возьми, что вообще происходит? Они неотличимы от живых. Горожане принимают их с радостью, ведут в дома. Это не кровожадные упыри, не враги, которым один путь – на стрелецкие сабли, - это нечто запредельное, настолько близкое и обыденное, что мне стало страшно. Настолько мерзкого, липкого первобытного страха я, наверно, не испытывал никогда в жизни.
- Спать, Никитушка, - распорядилась бабка, едва мы вошли в терем.
- Бабуль, я не усну.
- А я тебе дам кое-что – уснёшь за милую душу, - улыбнулась она. – А я с тобой рядом посижу, попробую за твоей спиной по той дороге пройтись. Авось и угляжу чего.
Пока я переодевался наверху, бабка готовила какое-то снадобье. Когда она поднялась в мою комнату, я сидел на кровати. Несмотря на ночь на холодной земле и те пару часов, что я дремал в полускрюченном состоянии, сна не было ни в одном глазу.
- Пей, Никитушка, - Яга протянула мне стакан тёмной ароматной жидкости. Я не стал спорить, молча выпил. Спустя пару минут перед глазами поплыло, и я уронил голову на подушку.
***
Спал я без сновидений, а когда проснулся, уже давно был день. Солнце висело высоко над горизонтом. Яга сидела на краешке кровати, свесив голову на грудь, однако стоило мне пошевелиться – она моментально вскинулась.
- Проснулся, сокол ясный? Ну так личико белое умой, одевайся – и к столу, обед готов.
Как, когда? Я этому уже не удивлялся, вполне может оказаться, что это Васька кашеварил. Яга вышла, оставив меня одного. Я наскоро переоделся, поплескал в лицо холодной водой из умывальника и спустился вниз.
А на столе меня ждал тыквенный суп, холодец, селёдка и неизменные пирожки – на этот раз с яблоками. Я обвёл взглядом всё это великолепие и только покачал головой.
- Бабуль, ну вы даёте.
- Откушай, чего Бог послал, уважь бабушку.
- Спасибо, но пока я буду есть, расскажите мне, что увидели.
- Поел бы сначала, - недовольно отозвалась Яга, но перечить не стала – присела напротив. – Ох, Никитушка, вот как не нравилось мне это дело – так теперь оно мне ещё больше не нравится.
- Да оно мне самому уже поперёк горла, но бросить его мы не можем.
- И то верно. Пока ты спал, я над тобой поворожила немного. Посмотрела, стало быть, что в действительности с тобой происходило. И вот что скажу: тебя там ждали. Именно тебя, уж откуда этот тип знал, что ты туда сунешься, - про то не ведаю, а токмо заклятие было направлено исключительно на тебя. Ежели б Митька с пареньком этим без тебя через ход подземный прошли – так они и вышли бы в поле. Но с ними был ты.
- Ну, догадаться, что я туда сунусь, - дело нехитрое, - я пожал плечами. – Сперва Марфа Ильинична, потом пропавший иностранец… да за версту видно, что с этой гостиницей что-то нечисто.
- Вы спустились под землю, прошли весь ход насквозь – и оно выстрелило. Ты увидел ту дорогу. Ничьего присутствия поблизости я не углядела, никого, окромя вас троих, там не было. Ловушку с дорогой поставили заранее.
- А кто – вы не знаете?
- Если бы всё было так просто, мы бы уже давно дело раскрыли, - покачала головой бабка. – Действует человек зело осмотрительный, не особенно сильный, но умеющий не оставлять следов. В этом его преимущество. Вспомни мельницу у запруды, Никитушка. Там ведь ты сразу понял, что морок это, потому как грубо было сотворено и лишь бы работало. А тут сколько времени вы убили, пока поняли, что дорога вас кругами водит? Вот то-то и оно.
- И как мы его ловить будем?
