Хаттанах принял мой совет, мы, чем проливать нам кровь
лучших людей, сражаясь между собой, двинулись бы со-
обща на Стратмор*, всех бы там перебили и завладели
краем. Я правил бы в Перте, он – в Данди, и вся Большая
Долина была бы в наших руках, вплоть до устья Тэя. Этой
мудрости я научился у седой головы, у отца Саймона, стоя
с блюдом в руках за его спиной и слушая его разговор за
ужином с бэйли Крейгдэлли.
«Недаром говорится: язык мой – враг мой, – подумал
Гловер. – Я, выходит, сам держал свечку, указуя черту путь
к злу». Но вслух он только сказал:
– Опоздали вы с такими планами.
– Опоздал! – отозвался Эхин. – Условия боя подписаны,
скреплены нашими знаками и печатями: взаимная нена-
висть клана Кухил и клана Хаттан раздута в неугасимый
костер оскорблениями и похвальбой с обеих сторон. Да,
время упущено… Но поговорим о твоих делах, отец Гло-
вер. Тебя, как мне сказал Нийл Бушаллох, привело сюда
гонение за веру. Я знаю твою рассудительность и, понятно,
не могу подозревать, что ты рассорился с матерью церко-
вью. Вот старый мой знакомец отец Климент – этот из тех,
кто гонится за мученическим венцом, и ему отрадней об-
нять столб среди горящего костра, чем милую невесту.
Ярый защитник своих религиозных воззрений, он тот же
странствующий рыцарь и, куда бы ни явился, везде под-
нимает меч. Он повздорил с монахами с острова Сибиллы
по каким-то вопросам вероучения. Ты виделся с ним?
– Виделся, – ответил Саймон. – Но мы не поговорили
толком, время не позволило.
– А не сказал он тебе, что есть и третье лицо, истинно
преданное вере, и оно, я полагаю, больше нуждается в
убежище, чем ты, осмотрительный горожанин, или он,
крикливый проповедник? Некто, кому бы мы от всей души
предложили наше покровительство?.. Не понимаешь,
глупый человек? Я о дочери твоей, о Кэтрин!
Последние свои слова юный вождь сказал по-английски
и дальше повел разговор на том же языке, как будто опа-
саясь, что его подслушают. Говорил он через силу, словно
бы колеблясь.
– Моя дочь Кэтрин, – сказал Гловер, памятуя, что со-
общил ему картезианец, – здорова и в безопасности.
– Но где она и с кем? – спросил молодой вождь. – По-
чему она не приехала с тобою? Ты думаешь, в клане Кухил
не найдется ни одной кейлах76 прислуживать дочери че-
76 Старухи. (гэльск.)
ловека, который был хозяином их вождя? Найдется их
сколько угодно, и таких же расторопных, как старая До-
роти, чья рука не раз согревала мне скулу77.
– Опять же благодарю вас, – сказал Гловер, – и ничуть
не сомневаюсь, что есть у вас и власть и добрая воля ока-
зать покровительство моей дочери, равно как и мне. Но
одна благородная дама, друг сэра Патрика Чартериса,
предложила ей убежище, где она может укрыться, не под-
вергаясь опасности трудного путешествия по нелюдимой и
беззаконной стране.
– А, да… сэр Патрик Чартерис! – сказал Эхин более
сдержанным и отчужденным тоном. – Ему, бесспорно,
должно быть отдано предпочтение перед всеми. Он, ка-
жется, твой друг?
Саймону Гловеру так и хотелось наказать мальчишку за
притворство: ведь его, бывало, четыре раза на дню отчи-
тывали за то, что он выбегал на улицу поглазеть, как про-
едет мимо на коне сэр Патрик Чартерис, но старик не стал
спорить и сказал просто:
– Сэр Патрик Чартерис последние семь лет был мэром
Перта. И, надо думать, мэр он и сейчас, потому что выборы
в городское самоуправление происходят у нас не великим
постом, а на Мартынов день*.
– Ах, отец Гловер! – Юноша вернулся к более мягкому
и любезному тону. – Вы столько видывали в Перте пыш-
ных зрелищ и парадов, что вам едва ли после них доставили
большое удовольствие наши варварские торжества. Что ты
скажешь о вчерашнем празднестве?
77 То есть била по щеке
– Оно было и благородным и волнующим, – сказал
Гловер, – а тем более для меня, знавшего вашего отца.
Когда вы стояли, опершись на меч, и поводили взором
вокруг, мне так и мнилось, что я вижу перед собою своего
старого друга Гилкриста Мак-Иана восставшим из мертвых
в былой своей силе и юности.
– Надеюсь, я держался с должной смелостью? Не был
похож на того жалкого мальчишку-подмастерья, с которым
вы, бывало… с которым обходились так, как он того за-
служивал?
– Эхин не больше похож на Конахара, – сказал Гловер,
– чем семга на лосося, хоть люди и говорят, что это та же
рыба, только в разном состоянии, или чем бабочка на гу-
сеницу.
– Как ты полагаешь, теперь, когда я облечен властью,
которая так по вкусу женщинам, стали бы девушки за-
глядываться на меня? Проще сказать, мог бы я понравиться
Кэтрин таким, каков я был на празднестве?
«Подходим к мели, – подумал Саймон Гловер. – Тут
нужно умело вести корабль, а то как раз врежешься в пе-
сок».
– Большинству женщин нравится пышность, Эхин, но я
думаю, моя дочь Кэтрин – исключение. Она порадовалась
бы удаче друга своей семьи и товарища детских игр. Но
блистательного Мак-Иана, предводителя клана Кухил, она
не ценила бы выше, чем сироту Конахара.
