горожане и не обратили их в бегство.
– Как! – вскричал сэр Патрик, опуская чашу, которую
хотел уже поднести ко рту. – Какая наглость! Если это
будет доказано, клянусь душой Томаса Лонгвиля, я добь-
юсь для вас правды, все свои силы приложу, хотя бы мне
пришлось отдать и жизнь и землю!. Кто засвидетельствует
происшествие? Саймон Гловер. ты слывешь честным и
осторожным человеком – берешь ты на свою совесть удо-
стоверить, что обвинение отвечает истине?
– Милорд, – заговорил Саймон, – право же, я неохотно
выступаю с жалобой по такому важному делу. Никто не
потерпел ущерба, кроме самих нарушителей мира. Ведь
только тот, кто имеет большую класть, мог отважиться на
столь дерзкое беззаконие, и не хотел бы я, чтоб из-за меня
мой родной город оказался вовлечен в ссору с могущест-
венным и знатным человеком. Но мне дали понять, что,
если я воздержусь от жалобы, я тем самым допущу подоз-
рение, будто моя дочь сама ждала ночного гостя, а это
сущая ложь. Поэтому, милорд, я расскажу вашей милости
все, что я знаю о происшедшем, и дальнейшее предоставлю
на ваше мудрое усмотрение.
И он рассказал о нападении подробно и точно – все, как
он видел.
Сэр Патрик Чартерис выслушал старого перчаточника
очень внимательно, и его, казалось, особенно поразило, что
захваченному в плен участнику нападения удалось бежать.
– Странно, – сказал рыцарь, – если он уже попался вам в
руки, как вы дали ему уйти? Вы его хорошо разглядели?
Могли бы вы его узнать?
– Я его видел лишь при свете фонаря, милорд мэр. А как
я его упустил? Так я же был с ним один на один, – сказал
Гловер, – а я стар. Все же я бы его не выпустил, не закричи
в тот миг наверху моя дочь, а когда я вернулся из ее ком-
наты, пленник уже сбежал через сад.
– А теперь, оружейник, – молвил сэр Патрик, – рас-
скажи нам как правдивый человек и как добрый боец, что
ты знаешь об этом деле.
Генри Гоу в свойственном ему решительном стиле дал
короткий, но ясный отчет о случившемся.
Следующим попросили рассказать почтенного Прауд-
фьюта. Шапочник напустил на себя самый важный вид и
начал:
– Касаясь ужасного и поразительного происшествия,
возмутившего покой нашего города, я, правда, не могу
сказать, как Генри Гоу, что видел все с самого начала. Но
никак нельзя отрицать, что развязка проходила почти вся
на моих глазах и, в частности, что я добыл самую сущест-
венную улику для осуждения негодяев.
– Что же именно, почтенный? – сказал сэр Патрик
Чартерис. – Не размазывай и не бахвалься, попусту время
не трать. Какая улика?
– В этой сумке я принес вашей милости кое-что, ос-
тавленное на поле битвы одним из негодяев, – сказал ко-
ротышка. – Этот трофей, сознаюсь по чести и правде, до-
быт мною не мечом в бою, но пусть отдадут мне должное:
это я сберег его с таким присутствием духа, какое редко
проявляет человек, когда кругом пылают факелы и слышен
звон мечей. Я сберег улику, и вот она здесь.
С этими словами он извлек из упомянутой нами охот-
ничьей сумки окоченелую руку, которая была найдена на
месте схватки.
– Да, шапочник, – сказал мэр, – я признаю, у тебя дос-
тало мужества подобрать руку негодяя после того, как ее
отрубили от тела… Но что еще ты ищешь так хлопотливо в
своей сумке?
– Тут должно лежать… тут было… кольцо, милорд,
которое негодяй носил на пальце. Боюсь, я по рассеянности
забыл его дома – я снимал его, чтобы показать жене, по-
тому что она не стала бы смотреть на мертвую руку – ведь
женщинам такое зрелище не по нутру. Но я думал, что
снова надел кольцо на палец. Между тем оно, как я пони-
маю, осталось дома. Я съезжу за ним, а Генри Смит пускай
скачет со мною.
– Мы все поскачем с тобой, – сказал сэр Патрик Чар-
терис, – так как я и сам еду в город. Видите, честные гра-
ждане и добрые обыватели Перта, вы могли считать, что я
тяжел на подъем там, где дело идет о пустячных жалобах и
мелких нарушениях ваших привилегий – например, когда
кто-то стреляет вашу дичь или когда слуги баронов гоняют
мяч на улицах и тому подобное, – но, клянусь душой То-
маса Лонгвиля, в важном деле Патрик Чартерис не станет
мешкать! Эта рука, – продолжал он, подняв ее, – принад-
лежала человеку, не знавшему тяжелой работы. Мы при-
строим ее так, что каждый увидит ее, станет известно, кто
владелец, и, если в его товарищах по кутежу сохранилась
хоть искра чести… Вот что, Джерард, отбери мне с десяток
надежных молодцов и вели им живо седлать коней, надеть
латы, взять копья… А вам скажу, соседи: если теперь
возникнет ссора, что вполне возможно, мы должны под-
держать друг друга. Если мой несчастный дом подверг-
нется нападению, сколько человек вы приведете мне на
подмогу?
Горожане поглядели на Генри Гоу, на которого при-
выкли полагаться всякий раз, когда обсуждались дела та-
кого рода.
– Я поручусь, – сказал он, – что общинный колокол не
прозвонит и десяти минут, как соберется не менее пяти-
десяти добровольцев, и не менее тысячи – в течение часа.
– Отлично, – сказал доблестный мэр. – Я же, если будет
