место за столом, где были разложены письменные при-
надлежности, которыми, если не считать Олбени, из всех
присутствующих умел пользоваться один лишь церков-
ник 39. Затем король объяснил цель заседания, сказав с
большим достоинством:
– Нам предстоит, милорды, заняться теми злосчаст-
ными несогласиями в Верхней Шотландии, которые, как
мы узнали из последних донесений наших посланцев,
грозят разором и опустошением стране, лежащей в не-
скольких милях от места, где стоит сейчас наш двор. Но,
как будто мало этого несчастья, наша злая судьба и под-
стрекательство дурных людей вызвали вдобавок смуту
совсем близко от нас, подняв раздор и распрю между гра-
жданами Перта и слугами, которых привели с собою вы,
милорды, и другие наши бароны и рыцари. Поэтому в
первою очередь, господа, я попрошу вас обсудить, почему
наш двор тревожат такие непристойные ссоры и какими
средствами следует их унять. Брат Олбени, может быть, вы
первый выскажете нам ваши соображения по этому во-
просу?
– Сэр, наш царствующий суверен и брат! – начал гер-
цог. – Я находился при вашем величестве, когда завязалась
драка, и мне неизвестно, как она возникла.
– Я же могу доложить, – сказал принц, – что не слышал
более грозного военного клича, нежели баллада странст-
39 Надо признать, что мистер Кристел Крофтэнгри, высказывая это положение, упус-
кает из виду ту характеристику, которую дает Ротсею настоятель Лохливенского мона-
стыря*: «Хорош собою, и притом, он со словесностью знаком».
вующей певицы, и не видел более опасных метательных
снарядов, чем орехи.
– А я, – добавил граф Марч, – разглядел только одно:
бравые молодцы из пертских горожан гнались за какими-то
озорниками, самовольно нацепившими на плечи знак кро-
вавого сердца. Они удирали так быстро, что, конечно же, не
могли принадлежать к людям графа Дугласа.
Дуглас понял насмешку, но в ответ только бросил ис-
пепеляющий взгляд, каким имел обыкновение выражать
смертельную обиду. В речи своей он сохранил, однако,
надменное спокойствие.
отвечать на это тяжкое обвинение должен не кто иной, как
Дуглас: когда же так бывало, чтобы в Шотландии проис-
ходила драка или кровопролитие и злые языки не очернили
кого-либо из Дугласов или слуг Дугласа, назвав их за-
чинщиками? В данном случае имеются надежные свиде-
тели. Я говорю не о милорде Олбени, который сам сейчас
заявил, что он, как ему подобает, находился при вашей
милости. И я ничего не скажу о милорде Ротсее, который
сообразно своему положению, возрасту и разумению
щелкал орешки с бродячей музыкантшей… Он улыбается.
Что ж, как ему будет угодно… Я не забываю о тех узах, о
которых сам он, видимо, забыл. Но мы слышали еще ми-
лорда Марча, который видел, как мои люди бежали перед
пертским мужичьем! Могу объяснить графу, что воины
Кровавого Сердца идут в наступление или отступают, ко-
гда им так приказывает их военачальник и когда этого
требует благополучие Шотландии.
– На это я отвечу!.. – воскликнул столь же гордый
Марч, и кровь бросилась ему в лицо.
Но король его перебил:
– Тише, лорды! Уймите ваш гнев и вспомните, в чьем
присутствии вы находитесь!. А вы, милорд Дуглас, разъ-
ясните нам, если можете, из-за чего возник беспорядок и
почему ваши воины, чьи добрые заслуги мы всегда готовы
признать, так рьяно ввязались в уличную драку.
– Повинуюсь, милорд, – сказал Дуглас, чуть опустив
голову, которую редко склонял. – Я с немногими из моей
обычной свиты следовал от картезианского монастыря, где
я стою, по Хай-стрит, когда увидел толпу горожан самого
низкого разбора, собравшуюся вокруг креста, к которому
было прибито объявление, а в приложение к нему – вот это.
Он извлек из нагрудного кармана лист пергамента и
отрубленную человеческую руку. Король был возмущен и
взволнован.
– Прочтите, добрый отец настоятель, – сказал он, – а эту
страшную вещь пусть уберут с наших глаз.
Аббат прочитал объявление, гласившее:
– «Поскольку дом одного из граждан Перта минувшей
ночью, в канун дня святого Валентина, подвергся нападе-
нию со стороны неких бесчинствующих ночных гуляк из
числа пришлых людей, пребывающих в настоящее время в
Славном Городе, и поскольку сия рука была отсечена в
последовавшем сражении у одного из негодяев, нару-
шивших закон, мэр и члены магистрата распорядились,
чтобы она была прибита к кресту на позор и посмеяние тем,
кто учинил оный беспорядок. И если кто-либо рыцарского
звания скажет, что этим мы совершаем неправильный по-
ступок, я, Патрик Чартерис из Кинфонса, рыцарь, приму
вызов и выйду к барьеру в рыцарском вооружении, или
если человек более низкого рождения станет оспаривать
сказанное здесь, с ним выйдет сразиться один из граждан
Славного Города Перта. И да возьмут Славный Город под
защиту свою бог и святой Иоанн!»
– Вас не удивит, милорд, – продолжал Дуглас, – что,
когда мой раздатчик милостыни прочитал мне эту дерзкую
