кой-нибудь барон, дабы помочь церкви удержать за собою
те земли, которые он сам же ей пожаловал, и должен сра-
жаться за них так ревностно, как если бы он все еще
пользовался доходами от этих земель.
– Сын мой Давид, – сказал король, – ты чрезмерно
распустил язык.
– Нет, нет, сэр, я нем, – ответил принц. – Я отнюдь не
хотел огорчить ваше величество или задеть отца настоя-
теля, который, располагая чудодейственной силой, поче-
му-то не желает встретиться лицом к лицу с горсточкой
разбойных горцев.
– Мы знаем, – подавив негодование, сказал приор, – кем
внушены эти возмутительные речи, которые мы с ужасом
услышали сейчас из уст королевского сына! Когда принцы
общаются с еретиками, порча переходит и на них, и это
сказывается равно на их поведении и образе мыслей. Они
появляются на улицах в компании с комедиантами и дев-
ками, а в королевском совете глумятся над церковью и
святыней.
– Успокойтесь, святой отец! – сказал король. – Ротсей
принесет искупительные дары за свои праздные речи. Увы!
Мы должны дружески вести совет, а не ссориться, подобно
мятежной команде моряков на тонущем судне, когда ка-
ждый пускается в споры с другими и не старается помочь
растерявшемуся капитану в его усилиях спасти корабль…
Милорд Дуглас, не часто ваш дом держался в стороне, ко-
гда корона Шотландии ждала от вас мудрого совета или
доблестного подвига. Надеюсь, вы нам подадите помощь в
этих затруднительных обстоятельствах?
– Я только дивлюсь, что они так для вас затрудни-
тельны, милорд, – ответил высокомерный Дуглас. – Когда
управление государством было возложено на меня, так же
вот случалось, что кое-какие из этих диких кланов спус-
кались с Грэмпианских гор. Я не беспокоил этим делом
совет, а просто приказывал шерифу, лорду Рутвену, сесть
на коня и двинуться против них с силами Карса – с Хэями,
Линдсеями, Огилви и другими владетелями. Клянусь свя-
тою Брайдой, когда под суконным плащом скрыт стальной
кафтан, воры знают, чего стоят копья и есть ли у мечей
лезвия. Человек триста этих бездельников, и среди них их
вождь Доналд Кормак, сложили головы на Терновом бо-
лоте42 и в Рохинройском лесу, и столько же их вздернули в
роще Висельников – место так и названо, потому что там
42 Существует мнение, что эта битва произошла не ранее 1443 года.
хватило работы палачу. Вот как расправляются с ворами в
моей стране. И если более мягкие средства скорее могут
утихомирить этих пограничных разбойников, не корите
Дугласа, что он откровенно высказал свое мнение… Вы
улыбаетесь, милорд Ротсей? Могу ли я спросить, почему
вы вторично избираете меня предметом шутки, когда я еще
не ответил на первую, отпущенную вами на мой счет?
– Не гневайтесь, мой добрый лорд Дуглас, – ответил
принц, – я улыбнулся лишь при мысли о том, как поредеет
ваша величественная свита, если мы со всеми ворами ста-
нем расправляться, как расправились в роще Висельников с
теми несчастными горцами.
Король снова вмешался, вынудив графа воздержаться
от гневного ответа.
– Ваша светлость, – сказал он Дугласу, – вы мудро со-
ветуете нам довериться оружию, когда эти люди выступят
против наших подданных на открытом и ровном поле, но
задача в том, как нам прекратить их буйство, когда они
вновь укроются в своих горах. Я не должен говорить вам,
что клан Хаттан и клан Кухил – это два больших союза
многочисленных племен, которые объединились в каждом
из них, чтобы сообща держаться против других, и что в
последнее время между кухилами и хаттанами шла распря,
всякий раз приводившая к кровопролитию, где и как они
бы ни сталкивались, в одиночку или ватагами. Весь край
истерзан их непрестанными раздорами.
– Не вижу, чем это плохо, – сказал Дуглас. – Разбой-
ники примутся уничтожать друг друга, и чем меньше ос-
танется в Горной Стране людей, тем больше в ней разве-
дется оленей. Как воинам нам будет меньше работы, зато
мы выгадаем как охотники.
– Скажите лучше: чем меньше останется людей, тем
больше разведется волков, – поправил король.
– И то не худо, – сказал Дуглас. – Лучше лютые волки,
чем дикие катераны. Будем держать большие силы на Ир-
ской границе, чтобы отделить тихую страну от беспокой-
ной. Не дадим пожару междоусобицы перекинуться за
пределы Горной Страны. Пусть он там и растратит свою
необузданную ярость и быстро отгорит за недостатком
горючего. Кто выживет, тех мы легко усмирим, и они
станут покорней угождать малейшему желанию вашей
милости, чем когда-либо их отцы или живущие ныне мер-
завцы подчинялись самым строгим вашим приказам.
– Разумный, но безбожный совет, – сказал настоятель и
покачал головой. – Я не возьму на свою совесть поддер-
жать его. Мудрость – да, но мудрость Ахитофеля*: хитро и
вместе с тем жестоко.
– То же говорит мне мое сердце, – сказал король, по-
ложив руку на грудь. – Оно говорит, что в день Страшного
суда у меня будет спрошено: «Роберт Стюарт, где под-
