писанину, я велел одному из своих оруженосцев сорвать
трофей, столь унизительный для рыцарства и знати Шот-
ландии, после чего кто-то из этих зазнавшихся горожан
позволил себе с гиканьем и руганью обрушиться на арь-
ергард моей свиты. Воины повернули своих коней, напус-
тились на мерзавцев и быстро уладили бы ссору, если бы я
не отдал прямой приказ следовать за мной – в той мере
мирно, в какой это допустит подлая чернь. Так случилось,
что мои люди явились сюда в обличье бегущих от пре-
следования, тогда как, прикажи я им отразить силу силой,
они могли бы подпалить с четырех концов этот жалкий
городишко, и дерзкие горлопаны задохлись бы в дыму, как
злые лисята в норе, когда кругом жгут дрок.
Дуглас закончил свою речь среди глубокого молчания.
Наконец герцог Ротсей ответил, обратившись к отцу.
– Так как граф Дуглас властен всякий раз, как повздо-
рит с мэром из-за ночного разгула или вызова на поединок,
подпалить город, где стоит двор вашего величества, я по-
лагаю, мы все должны его благодарить, что до сих пор он
не соизволил этого сделать.
– У герцога Ротсея, – сказал Дуглас, решив, как видно,
не давать воли своему крутому нраву, – есть основания
благодарить небо не в таком шутливом тоне, как сейчас, за
то, что Дуглас не только могуществен, но и верен. Насту-
пило время, когда подданные во всех странах восстают
против закона. Мы слышали о мятежниках Жакерии* во
Франции, о Джеке Соломинке, о Хобе Миллере и пасторе
Болле среди южан, и можно не сомневаться, хватит горю-
чего и у нас, чтоб разгорелся пожар, если огонь дойдет до
нашей границы. Когда я увижу, что мужичье бросает вызов
благородным рыцарям и прибивает руки дворян к город-
скому кресту, я не скажу, что боюсь мятежа, потому что им
меня не напугать, но я его предвижу и встречу в боевой
готовности.
– А почему милорд Дуглас утверждает, – заговорил
граф Марч, – будто вызов брошен мужичьем? Я вижу здесь
имя сэра Патрика Чартериса, а он, полагаю, отнюдь не
мужичьей крови. Дуглас и сам, если он так горячо прини-
мает это к сердцу, мог бы, не запятнав своей чести, поднять
перчатку сэра Патрика.
– Милорд Марч, – возразил Дуглас, – должен бы гово-
рить лишь о том, в чем он достаточно смыслит. Я не окажу
несправедливости потомку Красного Разбойника, если за-
явлю, что он слишком ничтожен, чтобы тягаться с Дугла-
сом. Наследнику Томаса Рэндолфа более пристало принять
его вызов.
– Скажу по чести, за мною дело не станет! Я приму
любой вызов, не спрашивая ни у кого позволения, – отве-
тил граф Марч, стягивая перчатку с руки.
– Стойте, милорд, – вмешался король. – Не наносите
нам столь грубого оскорбления, доводя здесь свой спор до
кровавой развязки. А раз уж вы обнажили руку, лучше
протяните ее дружески благородному графу и обнимитесь
с ним в знак обоюдной вашей преданности шотландской
короне.
– Нет, государь, – ответил Марч. – Ваше величество
можете повелеть мне вновь надеть ратную рукавицу, ибо
она, как и все мое оружие, находится в вашем распоряже-
нии, пока мое графство еще подвластно короне Шотлан-
дии, но Дугласа я могу заключить только в стальные объ-
ятия. Прощайте, государь. Вы не нуждаетесь в моих сове-
тах, мало того – они принимаются так неблагосклонно, что
для меня, пожалуй, и небезопасно оставаться здесь долее.
Бог да хранит ваше величество от явных врагов и неверных
друзей! Я отправляюсь в свой замок Данбар, откуда к вам, я
думаю, скоро поступят вести. Прощайте и вы, милорды
Олбени и Дуглас, вы ведете большую игру, ведите же ее
честно… Прощайте, мой бедный безрассудный принц,
резвящийся, как молодой олень подле притаившегося ти-
гра!. Прощайте все. Джордж Данбар видит зло, но не мо-
жет его исправить. Оставайтесь с богом!
Король хотел заговорить, но Олбени строго взглянул на
него, и слова замерли на его устах. Граф Марч оставил зал с
молчаливого согласия членов совета, которые поочередно
кланялись ему без слов по мере того, как он обращался к
каждому в отдельности, – все, кроме одного Дугласа, от-
ветившего на его прощальную речь презрительным и вы-
зывающим взглядом.
– Жалкий трус побежал предавать нас южанам, – сказал
он. – Он только тем и горд, что ему принадлежит примор-
ское владение40, через которое англичане могут проник-
40 Замок Данбар.
нуть в Лотиан… Не тревожьтесь, государь, я, тем не менее,
исполню все, что взял на себя… Еще не поздно. Скажите
только слово, государь, скажите: «Схвати его!», и Марч не
выйдет за пределы Эрна, а его измена будет пресечена.
– Нет, любезный граф, – сказал Олбени, которому
нужно было, чтобы два могущественных лорда противо-
стояли друг другу, но так, чтобы ни один не брал верх над
другим, – вы даете нам слишком поспешный совет. Граф
Марч явился сюда по приглашению короля с гарантией
неприкосновенности, и ее нельзя нарушить без урона для
чести моего царственного брата. Однако если вы, милорд,
можете привести убедительные доказательства…
Их перебило громкое пение труб.
– Его милость герцог Олбени сегодня необычайно ще-
