Я вздохнул. Попытаешься пройти мимо – осложнишь себе жизнь. Кинуть монетку тоже опасно. Стоит белоглазым понять, что я несу дневную добычу Митху, они тут же на меня насядут. Сколько ни дай – все будет мало.
Я прикинулся увечным, согнувшись чуть ли не пополам, словно мучался болями в спине, и закашлялся. Дрожащими пальцами протянул бродяге монетку, сделав вид, что трясучка не дает мне опустить ее в протянутую руку.
На улицах я провел немало времени и навострился различать на ощупь медные ранды, оловянные чипы и железные буны. О серебре и золоте уж не говорю – это несбыточная мечта. Так что в ладонь белоглазого, разумеется, упал оловянный чип.
– Да благословит тебя Брам, – слабым голосом пробормотал я.
Белоглазый зажал чип в руке и привычным плавным движением спрятал его в складки хламиды. Похоже, на белой отраде сидит не первый день. Благодарности не последовало – видать, все силы ушли на то, чтобы посчитать в уме, хватит ли денег на очередную дозу.
Слава богу, его товарищи даже не шевельнулись, и я дошел до конца, где повернул направо, углубляясь в темные закоулки вдали от главной дороги.
Если желаешь сохранить что-то в тайне от других воробьев и им подобных созданий, гнездышко следует вить там, где птицы не летают, – чтобы о нем никто не чирикнул.
Дойдя до середины очередной улочки, я остановился у секции кирпичного забора и нашел место, где строительный раствор потрескался и осыпался. Сунув пальцы в щель, вытащил один кирпич.
За ним лежало мое сокровище. Кое-что хранилось и в спальне воробьиного дома – чтобы не возбуждать подозрений. Однако самое ценное находилось в этом маленьком тайничке. Естественно, всю добычу я в общий котел не сдавал.
В двух холщовых мешочках содержалось целое состояние – для воробья из Оскверненных уж точно. Два медных ранда и восемнадцать оловянных чипов. Для кого-то такие деньги – мелочь, однако мне они гарантировали ночлег и еду на целый месяц.
Разжав руку, я пересчитал монеты, что кинул мне торговец. Пять чипов и один ранд. Неплохая добыча. Не каждый воробей столько зарабатывает за дневную смену. Так или иначе, Митху я должен сдать достойную сумму. Принесешь слишком много – он будет ожидать от тебя новых подвигов, и откладывать станет сложнее. Сдашь мало – накажут, да и следить потом будут более пристально.
Ни того ни другого я себе позволить не мог.
Ранда было бы достаточно, однако весь улов одной монетой? Прошли те времена, когда я мог появляться с подозрительно круглой суммой, так что пришлось отсчитать еще два чипа.
Вполне разумная сумма, которая устроит предводителя воробьев и не заставит его задуматься, не зажал ли я часть добычи. Оставшиеся три чипа присоединились к своим собратьям в тайнике. Вернув кирпич на место, я быстро пошел к концу переулка, и вдруг за спиной раздался резкий свист.
Не оборачиваясь, я припрятал монеты в карман бриджей.
Свист повторился.
– О, маленький воробушек! – Знакомый голос. Габи… Наверняка не один, а с Типу.
Я сдержал готовое вырваться проклятие. Ника наверняка патрулирует людные улицы, где работает смена воробьев. Ее место там, где больше риска. Я же устроил тайник в дальних закоулках квартала, а здесь подмоги ожидать не приходилось. И естественно, поблизости ни одного воробья – собаку позвать некому.
Я ускорил шаг, направляясь к выходу из переулка. Сзади раздался топот. Точно двое, и совсем рядом.
Чья-то рука схватила меня за одежду. Воротник туго сдавил горло, и я подался назад. Не дав врагам шанса ударить первыми, развернулся и, выбросив вперед кулак, угодил в лицо Типу. Еще немного, и попал бы костяшками пальцев точно в глаз.
Мальчишка отшатнулся, но хватка не ослабла – как выяснилось, за воротник меня держал Габи. Толстяк, не тратя времени на разговоры, решил меня проучить и отвесил звонкую оплеуху открытой ладонью.
Моя голова мотнулась вбок, и во рту появился привкус железа с солью.
– Похоже, ты забыл наш последний разговор, воробей, – хмыкнул Габи, сжав для убедительности кулак.
Плюнув кровью, я попал толстяку прямо в нос, и его лицо усеяли красные брызги.
– По-моему, это ты все забыл. Ника отделала вас двоих, как…
Мир вокруг окрасился багровым, в глазах на несколько секунд померкло. Вытекшая из ноздри струйка крови смочила мне губы. Нос от удара расплющился, словно блин.
Я зашатался. Не держи меня Габи за воротник – точно упал бы.
– Кажется, я сломал тебе клюв, маленький воробей, – ухмыльнулся он, вытирая с лица плевок.
Сломал, не сломал… Это сейчас большого значения не имело. Болело что так, что этак – какая разница?
– Ну, птичка наконец выучила свои уроки?
Голос Габи звучал словно внутри моей головы. Зрение вернулось, и я понял, что имел в виду толстяк. На земле у моих ног валялись приготовленные для Митху монеты. Моя лепта в общий котел… Деньги, которые обеспечивали мое пропитание и заставляли надеяться, что Митху сдержит свое слово насчет Коли.
– Собери их! – крикнул Габи, и Типу послушно поднял монетки.
– Гляди-ка, снова у него медный ранд. А тебе неплохо подают, воробей.
