– Не раскусят. Хочешь знать почему? Потому что люди предпочитают не видеть воробьев, Оскверненных и тому подобную нечисть… Богачи, желающие прослыть благочестивыми, бросят нам корку хлеба, или даже медный ранд, или вовсе железный бун, словно им это ничего не стоит. А в основном нас все-таки не замечают. Не признают, что мы существуем, что в их Империи водятся подобные существа. Мы для них – призраки, и не говори, что ты об этом первый раз слышишь.
Джагги и Ника нахмурились, и приятель сделал шаг вперед:
– О чем вообще сыр-бор? Ну, прослышал Каеша, что у кого-то имеется монета, и что? Стоит ли игра свеч?
Как же объяснить, что я затеял это дело для их же блага? Как сказать, что мне необходимы средства для путешествия на север, что я хочу жить той жизнью, о которой мечтал, и собираюсь надолго обеспечить их будущее перед уходом? Как признаться в намерении уйти не прощаясь? Я не мог раскрыть им свои планы.
Для всех нас было важно, чтобы мое решение до последнего оставалось в тайне.
– Денег у него столько, что мы сможем навсегда изменить нашу жизнь. Купец такого пошиба повезет с собой не чипы и не ранды. Он приедет с сундуком серебра и золота.
Ребята разинули рты. Подсчитывают, сколько уместится в таком сундуке, – тут и думать нечего.
– Если сделаем все как положено и обнаружим купеческую казну, воробьям никогда в жизни не придется больше работать. Тебе, Ника, мы сможем купить должность в суде или в министерстве. И тебе тоже, Джагги. Воробьев распределим по храмам. Мы вступим в большую игру, которой нынешняя мелочовка в подметки не годится… – Сердце заколотилось, и все же я продолжал скармливать ребятам заведомую ложь: – А впрочем, воробьям необязательно будет вообще чем-то забивать голову.
Хотя бы это было правдой.
– Знаю, что затея опасная, и все же…
Джагги мигом вклинился в наступившую паузу:
– Если что-то пойдет наперекосяк, мы заплатим высокую цену, и речь не о деньгах, Ари. Знаешь, как наказывают воришек в Высоком квартале? А как с ними поступают купцы из пустыни?
Разумеется, мне все это было известно, однако Джагги воспользовался возможностью напомнить.
– Ворам отрубают руку, Ари. Руку! – Он помахал пятерней в воздухе. – Не знаю, как тебе, только мне моя верная правая рука еще пригодится!
– Не надо рассказывать, для чего она тебе нужна, Джагги, – фыркнула Ника. – Давай на этом остановимся. Если правая рука заменяет тебе девушку, будь добр уединяться с ней в другом месте.
Джагги вспыхнул. Уж от кого, от кого, но от него я такого не ждал. Впрочем, я и сам покраснел – денек был жаркий. Конечно, от жары, от чего еще?
Слава богу, Ника не дала нам смутиться окончательно:
– И все-таки Джагги прав. Наказания у
С точки зрения ущерба порка – не самая худшая кара, хотя я желания быть выпоротым не испытывал. Видимо, мысли были написаны у меня на лице, потому что Ника покачала головой:
– Мало того, бывает, что
О таком виде наказания мне слышать не приходилось. Впрочем, могло просто вылететь из головы – все запомнить невозможно. В основном я ломал голову над тем, как быстро и без особого риска заработать денег для воробьиной колонии, и суровые наказания Высокого квартала к подобным замыслам никакого отношения не имели.
– Понимаешь, что это значит? Никогда в жизни ты не сможешь торговать на Золотом Пути. Все будут знать, что ты – вор, изгой. Ты не получишь жилья в местах, где население покорно склоняется перед властью. И пропитания не раздобудешь, путешествовать не сможешь. Тебе перекроют все ходы и выходы.
Обняв меня, Ника прижалась губами к моему рту, и ее поцелуй длился так долго, что я потерял счет времени и мечтал лишь о том, чтобы он никогда не кончался. Наконец она разомкнула объятия.
Не могу сказать, что полностью сосредоточился на перечисленных Никой опасностях. В моей голове сверкнула молния стыда, не оставив места для иных мыслей. Сверкнула – и тут же погасла.
– Пожалуйста, Ари… Если ты решишься на этот набег и тебя поймают, твоя воробьиная жизнь закончится.
Я вздохнул. Ника еще не знала, что мое пребывание в колонии в любом случае подходило к концу. Послав ей одну из наиболее тщательно отрепетированных улыбок, призванных скрыть неуверенность, я заявил:
– Значит, лучше не попадаться.
Воробьи покружили по Высокому кварталу день, а потом и другой, и третий. Так прошел цикл. Вскоре я знал наизусть каждый изгиб гладких каменных стен, словно родился и вырос в той части города.
Ну, почти наизусть.
И все же лучше увидеть самому, чем услышать самый обстоятельный рассказ или прочесть самую подробную запись. Итак, я вполне подготовился к личному визиту в Высокий квартал. Пора приступать к маскараду.
