Мы с воробьями за год самостоятельного существования битком набили нашу кубышку, да и от времен Митху остались кое-какие деньги. Я спокойно мог потратить некоторую сумму на одежду, которая помогла бы мне перемещаться по Высокому кварталу, не привлекая к себе внимания.
Слишком изысканный покрой представил бы меня человеком достойным и привлек нежелательное внимание. Потрепанный, сшитый из лоскутов костюм сделал бы меня невидимкой, однако в некоторые места, где к Оскверненным и нищим относятся с крайним предубеждением, в подобном тряпье не сунешься. Еще и получишь на орехи.
Сперва надо было хорошенько отмыться. Воробьиная жизнь предполагала неряшливость и некоторое количество грязи на лице и на теле. Мне же следовало создать впечатление молодого бездельника.
Я пошел к выложенной камнем яме, которую в свое время соорудил Митху для себя и своих подопечных. Грязью совсем уж зарастать не следовало – так и заболеть можно. Рядом с ямой сделали углубление: в нем разводили прогревающий камень и воду костер. Я долго возился, разжигая дрова, потом ждал, пока вода в ванне потеплеет, и времени на то, чтобы получить настоящее наслаждение, почти не осталось.
Первую вещь, которую я решил примерить, воробьи украли из тележки странствующего торговца. Некогда белая шелковая рубаха была продернута эластичными нитями и плотно прилегала к телу, позволяя подчеркнуть фигуру – если у ее владельца таковая имелась. Итак, верхняя часть гардероба досталась нам бесплатно, однако пришлось потратить несколько чипов, чтобы выкрасить ее в бордовый, словно у хорошего вина, цвет. Сделать рубаху пунцовой или фиолетовой – значило впасть в излишнюю экстравагантность. Ни бедняки, ни люди среднего достатка такие цвета не носят. Яркий наряд притягивал взгляды, выставлял напоказ богатство своего владельца и требовал тщательно следить за чистотой одежды, на которую так или иначе попадала дорожная пыль.
К рубашке я подобрал свободные мешковатые шелковые штаны того же цвета, полагая, что неброский однородный костюм позволит мне смешаться с толпой. А вот следующий предмет гардероба поставил меня в тупик.
Туфли…
Ни в театре, ни в колонии воробьев я обуви не имел, да в ней и не нуждался. С годами подошвы моих ступней превратились в сплошную мозоль, которая спокойно выдерживала жар раскаленных камней и даже хождение по битому стеклу. Обувка делает ноги нежными, не позволяет чувствовать землю, и походка становится неуклюжей.
Подавив тяжелый вздох, я взял купленную нами пару. Туфли мне выбрали довольно простенькие, но пришлись они как раз впору. Я лично проследил, чтобы цвет был темным, неброским – и никаких украшений. Шнуровки фасон не предусматривал, да она и не требовалась – на ноге туфли держались отлично. И снять несложно, если возникнет необходимость.
Впрочем, драпать босиком вряд ли придется.
Последний предмет гардероба имел практическое значение. Тонкий легкий шарф я намотал на голову, спустив свободные концы на плечи. При желании можно было прикрыть им нижнюю часть лица. Отличная штука – помогает защитить нос от неприятных или острых запахов и пыли, а лицо – от любопытных взглядов.
Джагги и Ника, встретив меня внизу, оценили мой наряд.
– В жизни не отличил бы тебя от заносчивых людишек из Высокого квартала, – пробормотал Джагги и в раздумье потер подбородок. – Здорово смахиваешь на какого-нибудь брамтина из высших каст. Ты точно вернешься?
Я закатил глаза, однако ответить не осмелился. Боялся, что голос меня выдаст. Возвращаться я не собирался – разве что сегодня, после разведки, и только до решающего дня.
– Ника…
Повернувшись к ней, я развел в стороны руки и покрутился на месте, позволив ей лучше себя рассмотреть.
– Я согласна с Джагги. Выглядишь словно родился в Высоком квартале. И говорить умеешь не хуже его обитателей, так что сойдешь за своего.
Ее голос звучал холодно. Все-таки Ника по-прежнему считала мою идею опасной и не хотела, чтобы я лично принимал участие в деле. Будь на то ее воля – мы так и продолжали бы торговать секретами, и никаких грабежей.
Я к ней в тот день не прислушался, иначе в Карчетте сегодня точно не оказался бы. Но кто тогда об этом думал?
Притворившись, что не слышу ее тона, я ответил:
– Ну и хорошо. Мне нужно самому изучить все ходы-выходы. А уж на месте сориентируюсь, как добраться до обиталища купца и забрать у него то, что нас интересует.
Джагги сплюнул и посмотрел на меня с некоторым сомнением:
– Выбраться оттуда с золотом да серебром будет непросто, особенно если добыча окажется велика. Вдруг там и вправду целый сундук? Сундук, Ари!
Улыбнувшись, я небрежно махнул рукой:
– Вот тут нам и пригодится наша казна. Подкупим кого надо. Не тех, что на входе, – слишком опасно. А вот если парочка
Джагги закатил глаза, затем многозначительно покосился на Нику.
– Только и всего, Ари?
