Первая формула [litres] полностью

Я их видел и успел пересчитать. Та ночь в театре до сих пор вставала перед моим мысленным взором четко и ясно, как ни одно другое воспоминание.

Сказитель поднес к губам почти пустой бокал и отпил глоток руха́.

– Откуда у тебя такая уверенность? Я точно знаю – девять. Помню это сказание до последнего слова, как и историю любой звезды, в которую Брам вдохнул жизнь, как историю каждой скалы в пустыне, которая со временем превратилась в пыль. Их девять. Все дело во тьме, которая их обратила; потому всегда кажется, что их на одного меньше.

Я не совсем понял, что он хотел сказать, и не знал, что ответить. А действительно, что? Я видел, как Ашура напали на мой дом, как оставили вместо него тлеющие угли и пепел. Моя семья погибла в огне, и в глазах у меня отныне стоят кровь, камень и иссушенные пламенем кости. Я столкнулся лицом к лицу с созданиями из мифов и кошмаров.

Хорошенько подумав, я решил выяснить другой вопрос, раз уж не могу получить ясный ответ о количестве Ашура.

– Откуда тебе известно мое имя?

Допив руха́, он поставил бокал на стол.

– Я за тобой наблюдал. Прислушивался. Каждый сказитель это делает. Услышав историю человека, всегда поймешь, что он собой представляет. Даже не услышав – постигнув. Я тебя знаю, Ари, а еще знаю: трактирщик тебя обманул с ценой на руха́. Бокал не стоит и половины заплаченных за него денег. Напиток не выдержан и далеко не так хорош, как должен быть. А теперь посмотри на меня.

Сам не понимаю почему, но я взглянул ему в глаза.

Наши взгляды скрестились.

Будь я героем легенды, решил бы, что сейчас обрету новое знание. Почерпну нечто способное навсегда изменить мою жизнь. Однако легендой тут не пахло. Передо мной был обычный человек. Умный – и все же обычный. Я воспринимал Маати точно так же, как, например, Джагги или любого из воробьев. Отмечал цвет его глаз, видел форму его лица и тонкий, словно волосок, шрам, бегущий от брови к уголку века. Старый шрам, почти совсем стянувшийся.

– А ну-ка отвечай не думая, мальчик. Как меня зовут?

Я моргнул, едва уловив смысл вопроса, и машинально произнес:

– Маати.

– Хм, с первой попытки. Впечатляюще, – улыбнулся сказитель.

Я нахмурился. Что за фокусы такие? В театре приходилось видеть, как Халим подавал лицедеям реплики, когда те запинались. Видимо, рано или поздно подобное случается с каждым. Не раз слышал, как он занимался тонкой словесной игрой, по крупицам, между делом, выдавая тайны, а потом определял, кто слушал внимательно, а кто нет.

Вспомнив каждую минуту, проведенную в таверне, я попытался разобраться, когда услышал имя сказителя, однако чем больше думал, тем меньше соображал.

– Довольно, Ари! Не надо уходить в себя. Все ты делал правильно – смотрел, слушал. В нашем мире достаточно магии, даже если забыть о плетениях. Ты это поймешь, если будешь держаться своего пути.

– А каков он, кто знает?

Если Маати столько узнал обо мне с первого взгляда, насколько способен он прозреть мое будущее? Не то чтобы я считал такие штуки возможными, но… ведь в плетения и демонов я тоже раньше не верил.

И уплатил высокую цену за свое неверие и невежество.

Так почему бы и не спросить? Вреда не будет.

Маати улыбнулся, хотя глаза его остались холодными, а лицо – ничего не выражающим.

– Ну, это зависит от тебя, разве не так? Каждый человек выбирает собственный путь. Однако нередко на нем встречаются развилки, и ты сейчас как раз наткнулся на одну из них. Останешься ли ты королем воробьев, будешь воровать и продавать секреты, расширишь свою империю обмена сплетен на звонкую монету? Или вспомнишь историю, что хранится в твоем сердце? – Он постучал пальцем по моей груди. – Захочешь следовать стезе Брама, узнать больше об Ашура… Путь надо выбрать, Ари. Кто-то находит его сам, кто-то позволяет решать за себя. Кто-то делает смелый выбор, а кто-то бездействует, считая: от судьбы не уйдешь. К кому примкнешь ты? Нередко люди предпочитают становиться пешками, повинующимися движению чужой руки. Сейчас ты исполняешь именно такую роль. Что стало с мальчиком, который желал постигнуть искусство плетений и истории всего сущего? С мальчиком, жаждавшим их рассказывать, давать представления? Где теперь тот мальчик?

Хороший вопрос… К моему стыду, ответа я найти не мог, как ни пыжился.

Маати положил руку мне на плечо и, пытаясь приободрить, встряхнул:

– Ты доберешься до своей цели. Со временем, когда отыщешь ведущую к ней тропу, найди меня. В каждом из нас двоих силен зов древней крови, и тебе следует научиться использовать наш дар.

Наш дар?..

Маати взмахнул рукой, не дав мне промолвить ни слова, и одним жестом завладел моим вниманием. Он крутанул запястьем, и из его ладони, словно появившись из воздуха, выскользнула монета. Я открыл рот, завороженный нехитрым фокусом.

– Ари…

Сказитель вновь произнес мое имя, и я на миг отвлекся. Но лишь на миг.

Он снова сделал движение кистью и растопырил пальцы. Монета исчезла.

Я взглянул ему в глаза и вздернул брови, ожидая объяснения.