Мной овладел страх. Уютное внутреннее тепло уступило место холодному клубку встревоженных змей, зашевелившемуся в душе.
Вдруг воробьи без меня не справятся? Да, я проделал хорошую работу: дал знания, позволяющие им выживать без моего участия. Теперь у них имелись средства к существованию. Однако что будет, если в мое отсутствие вернется Коли? А Ниша? Я все думал и думал, искал поводы и причины задержаться в безбедной жизни, которую мне удалось создать.
В ловушку я угодил после смерти Митху. Страх – вот что заставляет человека застрять в тупике, где его ждет медленная смерть. Страх – это зыбучий песок. Можно сколько угодно мечтать о спасении и дергаться на месте, но каждое движение заставляет тебя погружаться все глубже. Надо на миг замереть в неподвижности – только тогда найдешь выход из трясины.
Именно в этот момент я осознал: хуже всего – забыть о том, что заставляет тебя двигаться вперед. Мы попадаем в безумный круговорот череды сменяющих друг друга дней и прячем подальше свои желания и порывы, а с ними уходит и то, что мы на самом деле любим.
Уходит потихоньку: исчезает смелость, ее сменяет сожаление. Это старый проверенный яд, медленно убивающий в нас радость жизни.
Мы постепенно отказываемся от частиц личности, делающих нас настоящим человеком, плывем по воле течения, пока время не возьмет свое, выбросив нас на берег совершенно негодными.
Со мной такого не случится!
Я возожгу огонь, что дал Маграб. Стисну зубы, напрягу волю и верну утраченное. Пусть не сразу, шажок за шажком…
Я думал, и в груди медленно возгоралось пламя, которого мне так недоставало последнее время. Вновь появилась ясность ума; я ощутил прилив сил.
Направляясь к жилищу воробьев, я уже знал, что должен сделать.
Для похода на север необходимы припасы и средства, а значит – надо раздобыть денег; не истощать же казну воробьиной колонии? Деньги я должен оставить – чем же еще помочь воробьям?
Нужен план…
Что там говорил Каеша про короля торговцев?
Спал я в ту ночь мало – бредил возможностями иной жизни. Я ее жаждал. Мысли все крутились вокруг приезжего короля пустыни; я строил планы, как раздеть его до нитки. Но сначала требуется выяснить о нем все, что только возможно.
Наконец мучительная ночь прошла, и наступил День Пламени. Есть я не мог и маленькую Кайю с подносом выставил за дверь.
Потом встретился с воробьями, занявшими свои места в обычном утреннем кругу. Джагги и Ника, как всегда, стояли с обеих сторон от меня, откуда могли обращаться каждый к своей половине собравшихся.
Несколько воробьев заерзали, бросая друг на друга обеспокоенные взгляды. Ритуал стал привычным, и все же каждое утро приносило новые треволнения. Такова жизнь…
– Сегодня мы не слушаем на улицах, не щиплем и секреты не продаем, – бросил я и сделал паузу.
Воробьи снова обменялись взглядами, однако роптать не стали.
Джагги и Ника вопросительно склонили головы к плечу. Мои слова требовали пояснений.
– Сегодня все воробьи будут гулять вокруг Высокого квартала. Сменами. Записываем то, что видим и слышим, а затем несем записи Нике, Джагги или мне лично. Внимание обращаем на все. Встретили что-то необычное – записали.
–
– Вторая смена повторяет то же, что делала первая. Каждый воробей вылетает и подбирает в Высоком квартале что-нибудь ценное. – Я повернулся к Джагги и Нике: – Ночную смену поведет Каеша. Вам будет особое задание: надо вызнать все, что можно, об одном конкретном месте и конкретном человеке.
Парочка воззрилась на меня с недоуменным видом. Понятно: есть вопросы. Однако на общем собрании Ника и Джагги их не зададут, приберегут на потом.
Воробьи поднялись и встали у входа за длинным столом. Разобрали листки бумаги – украденной, купленной и найденной на улицах. Каждый получил по самодельному угольному карандашу, которым мы старались придать удобную для письма форму. Да, уголь пачкал пальцы, но грязные руки лишь добавляли колорита к образу уличного беспризорника.
Все разошлись, и Ника с Джагги зажали меня в угол на лестничной площадке.
– Что ты задумал? – спросил Джагги, положив мне руку на плечо, чтобы я не дай бог не сбежал.
Пришлось поведать им о рассказе Каеши.
– Хочешь ограбить короля пустыни?
Джагги на всякий случай поднялся на пару ступенек вверх, как будто пытаясь отмежеваться от моего плана.
– Ари, он прав, – заговорила Ника, придержав приятеля, чтобы тот не ушел еще дальше. – Мы и к стенам-то Высокого квартала нечасто подходим – откуда нам знать, чем они там дышат? Стоит нам туда сунуться, и нас сразу раскусят.
Я бросил на нее тяжелый взгляд:
