Я облизал губы и, пытаясь успокоиться, сделал несколько глубоких вдохов. Сердце колотилось так, словно я опять убегал от двух подонков Коли, подкарауливавших меня на улицах Кешума. Напряжение между нами нарастало: подобным образом медленно набирает ход песня, грозясь взорваться настоящим крещендо, – и все же апогей не наступает.
– Ты правда король?
– Ну, своего рода, – кивнул он. – Там, откуда я приехал, королями становятся не по праву рождения. Кровь тоже имеет значение, но репутация зарабатывается делами. Мы растем отнюдь не в каменных да мраморных дворцах. Нет у нас ни золотых куполов, ни священников, ни мудрых наставников. Мы живем пустыней и полагаемся на ее милости. Она дает нам лошадей, тень и воду. Все остальное – труд. Состояние не переходит по наследству, а наживается потом и кровью. Вот почему я не желаю, чтобы его отнял у меня ребенок.
Он снова погладил рукоять меча.
– Как… как ты со мной поступишь?
– Сначала скажи, что тобой движет. Ненасытность? Мальчик решил упрочить свою славу, ограбив иноземного короля торговцев? Надумал украсть столько, чтобы никогда в жизни не трудиться и больше не воровать? Хотел пощекотать себе нервы? Или ты настолько погрузился в свою нынешнюю жизнь, что риск и награда для тебя уже ничего не значат?
Он хотел от меня одного лишь слова, только коротко тут не ответишь.
Соврать? А вдруг поймет? Человек, заставивший крутиться колесо, заманившее меня в его лапы, вполне мог кое-что узнать о моей прошлой жизни. Сказать правду? Но смогу ли я вызвать в нем сочувствие?
Точно ли правда позволит мне остаться в живых?
Купец не дал возможности обдумать ответ. Вынул из ножен меч и положил его на поднос, направив острием мне в сердце.
– Человек хитер, когда у него есть время. А вот если его мало… Считаю до пяти, и за это время ты выкладываешь все как на духу. Учти, с годами я научился чувствовать, когда мне лгут.
Я начал судорожно искать верные слова:
– У меня не было выбора…
Не совсем правда, но очень близко.
– Один.
– Это правда!
Это была ложь.
– Два. – Он взял меч с подноса и поднялся из-за стола.
Упершись в ножку, я отполз немного назад. Успею ли отпрыгнуть к двери? Или нырнуть у него под рукой и прыгнуть в открытое окно?
– Три.
– Моей семье нужны деньги! Хотел, чтобы им больше не приходилось рисковать!
Почти правда. Точно не ложь.
– Четыре. – Купец обошел вокруг стола и прижал меня к двери.
– Пять. – Он опустил меч на уровень глаз.
– Ашрам!
И все-таки клинок не пронзил мне горло.
Моя грудь ходила ходуном, словно я не дышал целую вечность, а сердце готово было выпрыгнуть наружу.
– Знал, что сумею заставить тебя быть честным, пусть и ненадолго, – улыбнулся купец и сделал знак продолжать, хотя меч не убрал.
Я поведал ему все. Ну, почти все. Промолчал об Ашура, зато рассказал о театре, о Маграбе и о той ночи, когда Коли и его приятели пришли убить мою семью. Не забыл о Митху, о колонии воробьев и о посещении «Занзикари», когда вспомнил, чего хочу от жизни. Единственным способом исполнить мечту стал план, мысль о котором внушил мне Каеша: обокрасть короля торговцев и обеспечить воробьев деньгами на долгое время после моего ухода. Мне и самому требовались средства для путешествия в Ашрам, говорил я, только запускать руку в воробьиную казну не хотелось.
Меч продолжал висеть в воздухе. Сколько же требуется силы, чтобы неподвижно держать на весу такое тяжелое оружие! Купец был не только умен, но и могуч.
– Я могу предложить тебе совсем иную жизнь. Будешь изучать старые книги и сказания. Никаких погонь и схваток, никаких попыток попробовать себя в магии, к которой лучше не приближаться. Уж не говорю о том, что большинству не удается освоить и первой формулы. Это почти невозможно. Потому-то в мире так мало плетущих, потому он до сих пор и не пал жертвой рассерженных магов. Потому мы и сидим с тобой здесь.
Торговец наконец сделал шаг назад и, отойдя к стене, отбросил ногой шелковую подушку.
Под ней лежал деревянный ящик длиной с мое предплечье, только вдвое толще. Не слишком большой, хотя, когда купец откинул крышку…
Вот где хранилось настоящее сокровище!
Подобный блеск я видывал разве что на палитрах художников; порой так сверкали одежды богачей. Но деньги…
Золото…
Ящичек маленький, а весит, пожалуй, как пара хороших кирпичей.
Подобное количество золота обеспечит жизнь любого воробья до глубокой старости. Можно купить министерскую должность или, допустим, положение при дворе. Предел мечтаний!
– Вот такую жизнь, – продолжил купец, закрыв ящик, и с меня словно сняли заклятье. – Мы приехали, чтобы сделать тебе предложение.
Я изумленно поднял брови, однако с ответом затруднился.
