Первая формула [litres] полностью

В то время сделка показалась мне крайне выгодной – мог ли о таком мечтать мальчишка, чья голова переполнена историями?

– А… если я окажусь недостоин подобной суммы?

В глазах купца вновь заплясала искорка:

– Спишу тебя со счетов. Такую потерю я себе позволить могу. Я – страстный игрок. Иначе королем торговцев стать и невозможно. Но следует отдавать себе отчет, на что ставишь. Я всегда знаю, какая из моих лошадей выиграет забег, а какая подохнет от жажды, не рассчитав силы. Надеюсь, ты относишься к победителям.

Сделка состоялась – деньги прокладывали мне прямую дорогу в Ашрам и обеспечивали безопасность воробьиной семьи. Мои подопечные никогда больше не будут голодать.

Я заговорил, едва удерживая в дрожащих руках тяжелый ящичек:

– Спасибо тебе. Я сдержу слово и вернусь. Через год тебя найду. И клянусь, сделаю то, что ты считаешь невозможным. – Я гордо выпрямился, и ящичек словно стал легче. – Освою формулы плетения, превзойду древнюю магию! Покажу тебе, чему научился. Увидишь, чего стоит моя репутация! А потом исполню любые твои просьбы, лишь бы рассчитаться с долгом.

Я торжественно приподнял вверх ящик с золотом.

Купец ухмыльнулся, полез в карман и вытащил тонкий, выточенный из рога стержень с серебряной инкрустацией и заостренным концом. За ним последовал сложенный вдвое кусок пергамента. Что-то на нем написав, купец сказал:

– Именно на это я и рассчитываю. Иктаб! Так и будет. Найдешь меня через год, Ари. Зовут меня Арфан. Искать меня будешь на Золотом Пути, за Зибратом, на зыбучих дюнах и поющих песках. Если осилишь такой поход, я получу доказательство, что мы оба верно оценили твои способности. – Он пожал плечами: – Если нет – значит, придется мне возвращать потраченное, а твоей истории наступит конец.

Не человек, а дьявол…

– А теперь иди. Беги, Ари! Негоже вору задерживаться на месте преступления. Не забудь – ты меня ограбил! – Он все еще улыбался.

– Еще вопрос, кто кого ограбил, – пробурчал я, не сознавая, что говорю вслух.

Купец потерял золото; я потерял свободу и будущее.

Не все можно купить за деньги, а золото и впрямь делает тебя узником – почище, чем каменные стены и железные решетки. Тогда я об этом не подозревал.

– Вот и мне интересно, Ари. – Он потянул меч из ножен. – Беги!

Я опрометью выскочил из его покоев и с той секунды положил начало большой лжи.

Я ограбил короля торговцев! Вскоре на улицах Кешума об этом будет говорить каждый.

Не так-то легко бежать с целым состоянием под мышкой. Трепет, который я испытал, пройдя под арку ворот Высокого квартала, а затем ступив в покои Арфана, не шел ни в какое сравнение со страхом, сжимавшим мое сердце при побеге.

Когда у тебя в кармане ни гроша – ты в относительной безопасности, хотя и не всегда в этом уверен. Кому придет в голову попытаться ограбить воробья? Совершенно другое дело, когда у тебя в руках сокровище. Вот тут-то и покрываешься липким потом, а сердце выскакивает из груди.

Я изо всех сил боролся с паникой: дышать старался размеренно, шаг держать твердо, несмотря на тяжелый ящик. Пока бегущий по улицам Высокого квартала мальчик особого внимания не привлекал, однако что будет, когда Арфан снарядит погоню?

Крики за спиной я услышал уже у самых ворот. Проклятия сыпались на незнакомом мне языке.

Кутри у входа обернулись, пытаясь разобраться в причине переполоха. Я замедлил шаг, скрыв, насколько возможно, ящик под складками одежды.

На меня стражники даже не взглянули и быстрым шагом направились в сторону источника шума. Последняя капля удачи, что отпущена мне на сегодняшний день…

Возблагодарив Брама и всех прочих богов, каких только сумел припомнить, я вышел за пределы Высокого квартала и окликнул ближайшего рикшу. Обмениваться с ним любезностями не стал, крикнув:

– В Суровый квартал, быстро! Знаешь лавку стекольщика на улице Дарум?

Возчик кивнул и хотел было задать вопрос, однако я отрезал:

– Быстро, и без разговоров!

Чуточку приоткрыв ящик, выудил оттуда один золотой.

Рикша, привычный к грубым окрикам клиентов, покорно склонил голову, а я прыгнул на сиденье и приказал трогаться.

Мы молча понеслись по улицам и наконец притормозили у лавки стекольщика. Отсюда до дома полчаса пешком, так безопаснее. Здесь уже начинались владения воробьев. Похоже, опасность миновала. Банда Коли приказала долго жить, и в темных переулках отныне заправляли мои товарищи.

Наверняка Арфан не врал и слухи об ограблении разойдутся быстро. Конечно, я не хотел вылезать у дома с грузом в руках на глазах у сотни свидетелей.

– Пять чипов, сам, – сказал рикша.

Его голос дрожал, однако усталость тут была ни при чем. Говорил я с ним жестко, и, скорее всего, возчик знал, что подобные пассажиры редко оплачивают поездку по справедливости. Он съежился, будто ожидая затрещины.

Я на миг задержал дыхание, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Совладав с собой, спрыгнул на землю и подошел к рикше:

– Вот, держи.

Наши трясущиеся руки встретились, и я, вложив ему в ладонь золотой, заставил его сжать пальцы. Сделал несколько шагов от коляски, когда сзади раздался сдавленный голос:

– Сам… Это ведь…