Ужинать у меня сегодня не было ни сил, ни желания, так что я сидел в своей комнате, пока не уснул. Утром настроение переменилось, и я спустился в зал таверны позавтракать и поговорить с Дэннилом.
К счастью, столь рано посетители в «Три сказания» не забредали – отсутствовала даже троица стариков, что приходили убить время и посудачить о том о сем. С утра обошлось и без убийц, желающих со мной покончить.
Всегда стараюсь пользоваться такими благословенными случаями.
Дэннил, оставив недоеденной добрую половину приготовленной на парý рыбы, одним глотком осушил свою чашку.
– Хочешь спозаранку выдвинуться в Дель Солей? Или я еще могу убедить тебя остаться?
Я рыбу доел, хотя, на мой взгляд, блюдо оказалось пересушено, да и лимонного сока Дэннил добавил многовато. Зато положил в крепчайший чай немного меда, смягчив его горечь. Похоже, заварку он смешал с померанцевым цветом, и вкус получился что надо.
– Рассчитываю скоро вернуться – если тебя это успокоит. Посмотрим, вдруг моя отлучка себя оправдает и я разживусь парочкой новых историй.
– Поездки себя оправдывают, если возвращаются затраченные на них деньги. А то, о чем ты говоришь, для меня не имеет смысла.
Я помахал пальцем, сочтя его доводы ничтожными:
– Никто никакой каши не заваривал. Они пришли в поисках неприятностей, а я поступил так, как должен был поступить. Что хотели – то и получили.
– Похоже, я тебя недооценил, – хмыкнул трактирщик. – С твоим-то умом и острым языком ты точно попадешь в историю с какой-нибудь знатной дамой. – Он нарисовал в воздухе воображаемый круг и коснулся пальцем рта, изобразив Круг огня – символ Солюса. – Да хранит тебя Господь, сказитель.
– Не стоит ему меня хранить. Когда боги вмешиваются в мою жизнь, я каждый раз попадаю в беду.
Дэннил взглянул мне в глаза, словно я заговорил на другом языке.
Объяснять я не стал. Люди не любят, когда об их богах отзываются дурно. Еще меньше им нравится, когда намекаешь, что вроде как близко с ними знаком. Богов лучше не трогать – пусть живут в сказаниях или где подальше. Там им самое место – во всяком случае, в этом мы себя нередко убеждаем.
– Спасибо за вкусную еду и все остальное. Я вернусь.
– Буду надеяться.
Дэннил протянул мне руку. Я крепко ее пожал, открыл дверь и пустился в далекий путь к Дель Солей.
Трактирщик не соврал, пообещав долгую дорогу. Мимо проехали три экипажа, однако ни один из их пассажиров не предложил меня подвезти, пусть и за плату. Еще я насчитал восемь повозок: фермеры ехали в другие города сбывать продукты, и от них я тоже помощи не дождался. Слава богу, хоть замечали и улыбались. Один добрый человек, вняв настояниям жены, неохотно подал мне кусок твердого сыра размером с мой кулак, а к нему – немного хлеба.
Я его поблагодарил, даже протянул деньги, однако женщина метнула на фермера такой взгляд, что тот лишь помахал мне рукой на прощание. Я послал ей самую широкую в мире улыбку. И то ладно.
К доброму поступку пожилой женщины относиться легкомысленно не следовало – иной раз кусочек сыра может спасти жизнь.
Лакомство я прикончил, не проделав и половины пути, и заглушил голодные боли в желудке несколькими глотками из бурдюка.
День склонялся к вечеру, вечер почти перешел в ночь, и наконец я ступил на земли Дель Солей. Здесь было все, чего не увидишь в Карчетте: едва ли не каждая дорожка вымощена гладкими каменными плитами, почти на каждой улочке – фонари. Дома куда выше, да и построены из камня и кирпича – никакого тебе дерева и тому подобных дешевых материалов.
Мимо, окинув меня пристальным взглядом, прошагала пара стражей – слава богу, не пастырей.
Стараясь не обращать на них внимания, я осмотрелся в поисках ближайшей таверны, где могли бы нуждаться в услугах сказителя, и нашел подходящую буквально через несколько минут.
Таверна «Лейон диз Арио» расположилась в трехэтажном здании под красновато-коричневой черепичной крышей со скатами в обе стороны. Судя по очертаниям, комнаты на верхнем этаже были узкими, со скошенным потолком – не слишком удобно, однако заведение явно выше среднего.
Краска на стенах лучилась теплыми оттенками спелого подсолнуха. Подход к двери обрамляли деревянные балки цвета жирной красной глины. Во всем чувствовалась хозяйская рука.
Я перевел на язык торговцев название – получилось «Золотой лев». Войдя внутрь, прислушался к болтовне собравшегося в таверне народа. Ближайшая ко мне группа заговорила тише, а потом и вовсе затихла. Постепенно тишина полностью охватила зал. Все обернулись в сторону незнакомца в красном плаще.
Отдельные голоса еще звучали, однако слова тонули в общем безмолвии, словно легкое дуновение ветерка в огромном безлюдном поле.
