Первая формула [litres] полностью

Ее слова бьют в самую точку, и девушка, встряхнувшись, весело бежит к большому шатру, словно и не собиралась присутствовать при встрече.

Элойн не оглядывается, хотя на миг у нее становится тяжело на душе. Ей бы ту же свободу, которой наслаждается эта девочка… Она отодвигает занавес.

На полу лежит толстый шерстяной ковер, также окрашенный в цвета сапфира с кремовым оттенком. В углу кровать – узкая, словно рассчитанная на подростка. В самом центре палатки стоит маленький каменный ящик с вырезанными на боку письменами на незнакомом Элойн языке. Пространство между стенками засыпано песком. На песке – плюющийся паром чайник.

– Прекрасные вещи делают в Мутри, правда? – говорит женщина лет пятидесяти с хвостиком.

Волосы ее еще сохраняют натуральный черный цвет, седины совсем немного. И морщин на загорелом лице куда меньше, чем предполагает возраст, – разве что в углах рта да вокруг глаз. Платье простое – светло-коричневое, слегка золотистое. Ни браслетов, ни прочих украшений.

Странно. Все же Маман… не производит впечатления главы большого семейства. Бабушка и бабушка.

– Как же давно я тебя не видела… – вздыхает Маман.

Наконец Элойн узнает ее голос, видит знакомые черты в тронутом дыханием времени лице – и молча бросается в объятия немолодой женщины.

– Ты… ты – Маман другой семьи? Когда мы виделись последний раз…

Женщина встречает ее взгляд без улыбки, хотя в ее глазах теплится добрый огонек.

– Да, много лет прошло. Все в нашем мире меняется, но так и должно быть, сама знаешь. Я рада, что пути двух бродяг пересеклись, милая… – Расчувствовавшись, она переводит дух. – Скажи, какое имя ты теперь носишь? – Маман хмурится, словно готовясь отчитать нашкодившего ребенка.

– У меня их несколько, но больше всего нравится Элойн, Маман Аша.

Аша недовольно хмыкает, и все же в ее голосе проскальзывает смешливая нотка:

– Хм… Я помню тебя как Элиану. Ну, Элойн так Элойн. – Она шевелит губами, словно пробуя имя на вкус. – Сама придумала? – Похоже, ответ Маман знает заранее.

Элойн бормочет себе под нос нечто неразборчивое и щелкает суставами пальцев. Новая привычка… Через некоторое время к ней возвращается дар речи:

– Я все еще в поиске.

– Продолжаешь искать Песнь? – кивает Маман Аша. – Ведь столько воды утекло…

Элойн выпрямляется, однако в глаза собеседнице не смотрит.

– Не веришь?

– Почему же, верю, дитя мое. Мы знаем – она существует. – Аша мягко приподнимает ее голову за подбородок. – Жаль, что эта доля выпала именно тебе.

Элойн высвобождается и отвечает:

– Кто, если не я? Кстати, похоже, у меня кое-что есть. Кое-что или скорее кое-кто.

Маман удивленно поднимает брови, однако молча ждет продолжения.

– Человек, о котором ходит множество легенд. Помнишь наши догадки?

Аша кивает.

– Цветочек мой, нальешь чаю? Наверное, разговор нам предстоит долгий, а я немного замерзла.

Элойн вскакивает, не дослушав:

– Не называй меня так, я уже выросла.

Маман тихо хихикает и прижимает руку к груди, словно пытаясь подавить смешинку.

– Ах, а я все мечтаю, как вплету его тебе в волосы. Даже сейчас мечтаю. – Она замолкает и шарит рукой по кровати. Наконец находит маленькую кожаную сумку и вытаскивает из нее большой белоснежный цветок.

Элойн разливает чай и подносит одну чашку Маман. Сама не пьет – дожидается, когда Аша сделает первый глоток.

Та вдруг поднимается с кровати и подходит к Элойн:

– Посмотри на меня, дитя.

Элойн поднимает голову и едва сдерживается, чтобы не отпрянуть, когда Аша берет в руки ее локон и вплетает в него цветок. Не зная, что сказать, спрашивает:

– Это дурман?

– Ты знаешь, как он называется, – качает головой Аша, – только не хочешь произносить его имя. По-прежнему упрямая девчонка… По-моему, здесь это растение известно как «Спокойной ночи». Правда, стебель у него немного другой, однако, пусть с натяжкой, цветок тот же самый.

– Да, Маман, – кивает Элойн, сгоняя с лица недовольную гримасу.

– Не дуйся, дитя. Иди ко мне. – Аша вновь устраивается на кровати и похлопывает по матрасу, приглашая Элойн присесть рядом.

Та подчиняется, задумчиво перекладывая чашку из руки в руку.

– Ты считаешь, что я не должна заниматься поисками?

Аша вздыхает и делает глоток горячего чая, не пытаясь его остудить.

– Выбрось из головы цветок. Будь у меня выбор, я сказала бы, что тебе не следует искать. Дело не в том, чего я хочу или о чем думаю. Вот и все. И хватит об этом. Хотя…

Элойн берет ее за руку:

– Знаю. Все знаю. Только я близка к цели.

– Этого я и боялась. Чем ты ближе, тем большая опасность тебе грозит.

Элойн приподнимает подол платья, показывает Маман старый нож и вынимает его из крепления:

– Я защищена и знаю, как вести себя в этом мире, помнишь?

Аша переводит взгляд с ножа на Элойн:

– Прошли годы, а ты до сих пор хранишь старый клинок. А вот лицо у тебя изменилось…

– Такова жизнь, – слабо улыбается Элойн и крутит в руках нож. Его роговая рукоятка даст фору своей белизной цветку в ее волосах. Впрочем, кость уже начала желтеть.

– Так ты нашла его снова? – спрашивает Аша.

Элойн пожимает плечами: