Во-вторых, мужчина, который вызвал у меня наибольшее любопытство. Одет довольно легко, но многослойно и скучно: унылый серый цвет без единого яркого пятна. Вероятно, облачение выцвело за долгие годы носки. На груди – плетеные, когда-то пестрые шнуры, да и те поблекли.
– Что, мальчик, первый раз видишь старика? – Голос его был под стать наряду.
– Извини, не хотел тебя беспокоить. – Я и вправду не собирался пялиться на попутчика, однако в его лице на миг промелькнуло что-то до боли знакомое, и я не сразу сообразил, что именно. – Просто ты мне кое-кого напомнил.
Мужчина нахмурился, и на его лице появились резкие складки – у рта и у глаз:
– Кого же?
Я рассказал ему про Маграба, не называя имен и умолчав о прочих важных подробностях. Люди не всегда хорошо относятся к плетущим – некоторые называют их порождением дьявола, свернувшими с проложенной Брамом тропы. Настаивают, что плетения – дьявольский дар, забывая, что ими наделил человека великий Брам.
Увы, люди страшатся непонятных явлений и потому считают их неестественными.
– Похоже, твой учитель – личность весьма необычная, – заметил мой собеседник.
Лицо его состояло из острых, хотя и сточенных временем углов. Интересно, сколько ему лет? Наверное, больше пятидесяти. Уж пятьдесят – точно. Правда, шевелюру ему сохранить удалось, причем самого натурального черного цвета. Седина пробивалась лишь в бороде, да и то не снежно-белыми, а сероватыми волосками.
– Меня зовут Ватин, – представился он, протянув руку.
– Ари.
Мы обменялись рукопожатием.
– Хорошее у тебя имя. Видно, родители твои были уверены, что ты далеко пойдешь.
Я растерянно моргнул и уставился на Ватина, ожидая пояснений.
Расспрашивать постеснялся, однако новый знакомый заметил мой вопросительный взгляд.
– Первая буква имени многое говорит о человеке, родившемся в Империи Мутри. Последователи Брама, относящиеся к высшей касте, частенько называют детей на букву «Б». – Ватин сплюнул. – Однако есть и другие имена, которыми наделяли героев эпохи старых легенд. Догадайся сам, с какой буквы начинаются они.
Улыбнувшись, он хитро подмигнул.
– С «А»? – неуверенно спросил я, испытывая робкую надежду.
– Неужели тебе об этом не рассказывали?
– Никогда не видел своих родителей, – хмуро ответил я.
Пассажиры отвели от меня взгляды, и в фургоне повисла осязаемая тишина.
– Нет, я не жалуюсь. Долгое время жил у других людей, и новая семья была ко мне добра.
Девочка с лаксинцем просветлели и расслабились.
– Теперь ты, стало быть, от них ушел?
– Пришлось, – кивнул я. – Есть дела на севере.
– Какие, например?
– Хочу поступить в Ашрам.
Ватин вскинул брови:
– Собираешься податься в ученики? Ты так молод… Многие поступают туда уже людьми зрелыми. Тебе ведь еще и шестнадцати не исполнилось, верно?
– Мне никто не дает моих лет, – пожал плечами я.
Ответ получился уклончивый, зато Ватин не будет относиться ко мне с предубеждением. Стоит ли признаваться в своем возрасте, если подобное признание обернется против тебя?
– Кстати, кое-какие знания я приобрел, и в Ашраме они мне помогут. Хотя наперед загадывать не буду.
– Верно говоришь. Может, за время путешествия покажешь, чему научился? Кто знает – вдруг и я тебе чем-то помогу?
В первый миг предложение Ватина вывело меня из равновесия. Не то чтобы занятия с Маграбом представляли собой тайну, просто наши с ним отношения были для меня чем-то личным. В тяжелый момент я всегда мог обратиться к воспоминаниям из прошлой жизни, а кое-какие из них применить с пользой для дела.
Вот только прошлую жизнь оборвали Коли и Ашура.
Я всегда был прилежным учеником, даже немного одержимым. Да, возможно, врожденными способностями не обладал и не умел учиться с легкостью, свойственной героям сказаний, потому и брал свое упорством и решительностью. Перспектива научиться чему-то у Ватина меня привлекла.
– Почему бы и нет? – искренне улыбнулся я, и новый знакомый ухмыльнулся в ответ.
У повозки возник Ясим и, похлопав по деревянному борту, сообщил:
– Скоро выдвигаемся, так что выслушайте мои правила. В нашем караване еще четыре повозки, в которых поедет мое семейство и работники. Если с одной из повозок что-то происходит, помогают все, и мне неважно, заплатили вы за проезд или нет. Каждый делает что может.
Попутчики дружно кивнули, даже лаксинец.
– Это моя жена Тайя, – указал Ясим на невысокую пухленькую женщину с круглым лицом. Темные волосы она заплетала в косу, которая спускалась чуть ли не до поясницы. При улыбке ее щеки собирались мелкими складочками, что ничуть не портило теплого выражения лица.
– Тайя тоже просит ей помогать, когда понадобится.
Мы снова закивали.
– Она будет готовить на всех. Если кто-то захочет потратить лишнюю монету на дополнительные вкусности – мы только за, но делим все по-братски.
Он снова многозначительно замолчал и, дождавшись наших кивков, продолжил:
