Во дворе повисла тяжелая тишина – словно окружающие Ашрам горы вдруг сдвинулись над амфитеатром. Повеяло холодом.
– Те, кого ты имеешь в виду, продавали детей настоящим чудовищам, обращавшимся с ними так, что лучше об этом не рассказывать. Ребята, попавшие в их лапы, вели такую жизнь, которую никто из вас и представить себе не может.
После моих слов тишина уплотнилась.
Мы с Мастером плетений, забыв о забивших ярусы амфитеатра учениках, обменялись долгими взглядами, и он кивнул, словно признавая мои доводы.
– Что ж, допустим. – Мастер заходил взад-вперед, подбрасывая в руке камень. – И тем не менее ты был допущен на мой курс не в обычном порядке.
Я стиснул зубы, однако попытался спрятать чувства поглубже. Ученики смотрели на нас, разинув рты.
– Верно, не в обычном. Я здесь, потому что так решил. Надеюсь, желание изучать искусство плетений что-то да значит? В конце концов, тот, кто выбрал данное направление, наверняка отличается сильной волей и пытливым умом.
Мастер по-прежнему пялился на меня, играя с камнем.
– Значит. Хотя не совсем то, о чем ты думаешь. По-моему, ты просто не умеешь слушать.
Он взмахнул рукой, и камень полетел в мою сторону. Застать меня врасплох риши не удалось. Две грани. Шесть, десять. Четырнадцать – больше не удержать. Голыш завис над моей головой, и Мастер вновь что-то забормотал себе под нос.
Камень упал на порядочном расстоянии за моей спиной, и я выпрямился, скрестив руки на груди.
Риши шумно выдохнул.
– Похоже, ты выучил лишь один маленький трюк. Маграб заранее знал, какое испытание я предложу.
Хм… Пожалуй, он прав. Старый учитель действительно помнил методы Ашрама и прекрасно подготовил меня к первому уроку. Фокус не принес немедленного результата и все же позволил сделать первый шаг по дороге, которую я себе наметил. Уже неплохо.
– Видимо, ты до сих пор не понял: твое присутствие на введении в принципы плетения не означает, что ты продвинешься на следующую стадию. – Мастер уставился мне в глаза.
– Я все прекрасно понял. Надеюсь, и до тебя дошло: на какие бы ухищрения ты ни пускался, тебе не удастся заставить меня отказаться от учебы. Разве что силой…
Риши Брамья холодно улыбнулся.
М-да. Судя по всему, решил, что я бросаю ему вызов.
Ошибся я в одном: не догадался, какие методы он использует.
Так началось противостояние, длившееся несколько семестров.
Однако мое выступление не стало бесполезным. Ради, выслушав мои объяснения, не поставил точку на нашей зарождающейся дружбе.
А слухи, которым дало почву сегодняшнее занятие, распространились по Ашраму со скоростью пожара.
И первого цикла не прошло, а я уже пользовался дурной славой. Ни у кого не хватило ни ума, ни желания подойти и спросить: правдивы ли слухи? Ученики тихо сплетничали между собой. Впрочем, искусство сценического шепота многие из них освоили хорошо. Говорили вполголоса, однако делали все, чтобы я понял: речь идет обо мне.
Я вызвал Мастера плетений на бой и выиграл его, перехватив контроль над траекторией камня и заставив его упасть на голову Нихама. Некоторые считали, что самодовольный болван того заслуживал. Другие полагали, что я превратился в объект для медленной жестокой мести, на которую горазды богачи.
Меня эти разговоры не волновали.
Я сидел в столовой, ковыряясь в поданной на завтрак вареной баранине с нутом и рисом. Время от времени, опустив ложку, перекидывался с Ради парой слов нарочито громким шепотом, подпитывая распространявшиеся обо мне сплетни.
– Знаешь, Ради… – пробормотал я, прожевав рис и запив его глотком сока сахарного тростника.
– По-моему, знаю. – Друг закатил глаза и, положив на колени мандолину, лениво принялся подкручивать какую-то мудреную штуку на ее корпусе. – Впрочем, продолжай. Так и предвкушаю, что вот-вот случится нечто драматическое.
– Слушай, я даже не представлял, что плетения – настолько простое искусство. Когда столкнулся с направленной на меня формулой, у меня в голове словно что-то щелкнуло и все случилось само собой. Скажу больше – я взял под контроль плетение риши и заставил его сработать в свою пользу.
Шептавшаяся за соседним столом группа притихла, напряженно прислушиваясь к нашему разговору.
– Ага, и ловко вывернул его так, чтобы досадить одному сынку знатных родителей. Молодчага, Ари! – Последняя фраза Ради сочилась едким сарказмом, способным разъесть лак на его замечательном инструменте. – Этот сынок – неумеха, не способный защитить себя от удара камушком. Ему бы не на введение в принципы записаться, а на занятия для богатых засранцев…
– Ха, поглядите! – хмыкнул кто-то, проходя мимо нашего стола.
Нихам со своей бандой – пятеркой маменькиных сынков, оспаривающих друг у друга шанс поцеловать своего покровителя в зад… Компания замедлила шаг.
