– Кто-то тут разглагольствует о своем мастерстве? Все слышали, что Мастер плетений не желает видеть его на курсе! Должно быть, не просто так, а? Бывает же: принять приняли, а учить не хотят… Похоже, Мастер считает, что у этого сопляка нет ни крохи таланта. Видать, риши его просто пожалели – все-таки Оскверненный. Да оно и неудивительно, ведь Ашрам всегда славился прекрасной репутацией, благотворительность ее только укрепляет. Наверное, школа выглядела бы не лучшим образом, если принимала бы лишь образованных и достойных, ведь Брам сочувствовал всему живому, даже диким тварям.
Банда послушно захихикала, и к ней присоединилось еще несколько учеников из-за других столов.
Я уставился на Нихама, сжав в кулаке ложку.
Ради – надо отдать ему должное – не дал мне совершить непоправимое. Тихонько тронув струну, он извлек из нее протяжный звук, а затем начал ловко перебирать пальцами:
Ради снял руку с инструмента, прислушиваясь к затихающему звону струн, и в столовой захихикали.
Нихам залился краской и завертел головой. Его дружки немедленно подавили невольные ухмылки, а засранец, не обратив внимания на Ради, уставился на меня.
– Ты должен был последовать совету риши Брамья и уйти с занятия, Оскверненный кусок навоза! Смотри, я еще заставлю тебя пожалеть о твоей наглости!
Каждый из нас имеет недостатки. Я – не исключение. Когда вижу, что кто-то жестоко куражится над другими, – выхожу из себя. Встречалось мне таких немало: Махам, Габи, Коли, Митху… Любого из них я ненавидел одинаково, и все они вызывали у меня безумную вспышку ярости.
И нередко из-за своей несдержанности я попадал в беду.
– Последний раз человек, вознамерившийся заставить меня о чем-то пожалеть, упал на землю с третьего этажа. Боюсь, судя по луже крови под мертвецом, он переломал при падении все кости.
Отправив в рот очередную ложку еды, я неторопливо заработал челюстями, и столовую в полной тишине заполнил звук пережевываемой пищи.
Нихам запыхтел, однако смолчал. Я слышал, как в его голове скрипели винтики. Он наверняка помнил, как риши Брамья назвал меня Проливающим кровь. Интересно, поверил или нет? Так или иначе, в его глазах мелькнул страх.
Мой противник тяжело сглотнул и развернулся к выходу. Его дружки последовали за ним.
– Кровь и пепел Брама, Ари… – выдохнул Ради. – Тебя хлебом не корми, дай влипнуть в неприятности.
– У меня был выбор? – хмыкнул я, доедая баранину.
Ради вновь щипнул струну мандолины, и она издала резкую тоскливую ноту. Дождавшись, когда печальный звук стихнет, он пробормотал:
– Был. Увы, разумные мысли – не твой конек.
– Итак, семь принципов плетения… – Риши Брамья сделал паузу, наблюдая, как я усаживаюсь рядом с Ради, почесал лоб и вздохнул.
Мне в бок воткнулся локоть друга, и я, зашипев от боли, покосился в его сторону.
– Не доводи его сегодня. Нихама ты уже разозлил. Если опять примешься за свое, риши тебе спуску не даст. Ты ведь не хочешь, чтобы он брызгал тут слюной от злости?
Я кивнул, стараясь не обращать на себя внимание Мастера.
– Да… Семь принципов. Кто-нибудь здесь может их назвать?
Одна из девушек подняла руку. Мастер улыбнулся, и безумный самодовольный блеск из его глаз пропал. Взгляд его сделался теплым и доброжелательным.
– Да, Кейтар Эйра?
– Первый – это Вера. Нужно верить в то, что делаешь. Вера позволяет соединить несоединимое, подчинить сущность своей воле. Второй – Единение, связь плетущего с миром. Третий – Отклик, движение. Любая сущность откликается на твой зов, позволяя установить связь. Для плетущего, который осознает первые три принципа, мир находится в постоянном движении. Четвертый – Двойственность. Каждое явление несет в себе свою суть и ее противоположность: оно такое, какое есть, и такое, каким может стать. Пятый – Ритм. Первый толчок и последующее равномерное движение. Тот, кто желает стать плетущим, должен знать способы воздействия на сущность и понимать особенности обратного эффекта.
Эйра замолчала.
Я так торопился, записывая ее слова, что из-под кончика карандаша выходили нечитаемые каракули. Мне еще удастся разобрать писанину, кому-то другому – вряд ли.
Подняв голову от куска пергамента, я рассмотрел девушку. Тот, кто задастся целью найти в Гале образец красоты, мимо Эйры точно не пройдет. Ее прекрасное лицо было белее снега, лежавшего на горах вокруг Ашрама. Такие же белые волосы, яркие черные глаза… Девушка стояла, тревожно покусывая губу.
– Отлично, Кейтар Эйра. Пока все верно. – Риши Брамья почесал кончик носа. – Последние два принципа я назову сам – их нужно разъяснить во всех подробностях.
Он откашлялся в кулак, и я выпрямился, прислушиваясь к колотящемуся сердцу. Речь Эйры, которой я внимал, забыв обо всем, непонятная пауза и ожидание разъяснений риши вывели меня из душевного равновесия.
