Мастерская встретила меня уютным теплом, однако дело было не только в весело пылающих очагах. В помещении стояло четыре ряда столов из вишневого дерева; их поверхность источала мягкий свет, вызывающий желание посидеть здесь подольше. По краю каждой столешницы тянулась выполненная идеальным почерком надпись.
Панели из того же дерева на стенах лучились теплом, отражая свет установленных в классе ламп.
Риши Бариа стояла у своего стола – на первый взгляд вырубленного из большого куска серого камня. Ни украшений, ни цветных вставок.
При взгляде на очаг моя голова пошла кругом. Языки огня расплылись в яркие пятна, и меня ослепило. Длинные полосы невыносимого сияния падали повсюду, куда ни повернись. Я изо всех сил сосредоточился, пытаясь устоять на ногах.
Типлан действовал куда сильнее, чем я представлял. Пошевелил пальцами ног – бесполезно. Посчитал до десяти, прислушиваясь к ощущениям, но так ничего и не почувствовал и даже не забеспокоился – настолько ум погрузился в ленивые медленные думы.
Я уселся за стол, словно деревянная кукла, прислушиваясь к словам риши Бариа. Ее искаженный голос доносился будто из заполненной водой глубокой пещеры.
Мозг не связывал ее слова в предложения, и я обернулся к сидящей рядом ученице. Ого, та самая прекрасная девушка с белоснежными волосами, которая отвечала на вопрос о принципах плетений… Почувствовав, что на нее пялятся в упор, она ответила мне недоуменным взглядом. Хм, похоже, я веду себя странно?
– Почему ты так смотришь? – слегка нахмурившись, шепнула она.
– О, прости… Я задумался.
Каждое слово мне давалось с огромным трудом, и, видимо, выходили они из меня с длинными паузами.
– Извини, но ты по-прежнему не отводишь от меня глаз. – Девушка отодвинулась к противоположному краю стола. – И говоришь медленно…
М-да, значит, не показалось. Типлан лишил мой разум подвижности. Естественно, речь замедлилась. Кто бы мог подумать?
– Не обращай внимания. Просто ночью почти не сомкнул глаз, вот и все.
Она глянула на меня то ли с жалостью, то ли с опаской:
– Допустим, и все же почему ты на меня уставился? При чем тут бессонная ночь? – Говорила Эйра неуверенно, словно сомневалась, стоит ли вообще вступать со мной в разговор. – Будь добр, сосредоточься на уроке.
Я кивнул. Интересно, как выглядел мой кивок…
– Слушай, ты даже моргаешь медленно. Точно хорошо себя чувствуешь?
Я заморгал изо всех сил:
– Да вроде…
– Может, тебе уйти с урока и обратиться к Мастерскую исцеления? – не поверила мне Эйра. – Пусть на тебя глянут.
– Мне туда все равно придется сходить после епитимьи огнем.
– Знаю. Слышала.
Она отодвинулась от меня еще дальше, а я покосился на ее записи, пытаясь разобрать хоть слово. Текст растягивался и плыл. Я снова заморгал, наводя резкость. Не помогло…
Черт, сколько же во мне типлана?
– На вот, возьми мой конспект, – предложила Эйра, заметив мои попытки. – Я себе потом перепишу.
Я придвинул к себе лист пергамента. Ага, так лучше.
– Спасибо…
Девушка натянуто улыбнулась и замолчала.
Риши Бариа тем временем подробно рассказывала о принципах действия и предназначении малых плетений. Основывались они на второстепенных законах вселенной и в сочетании с особыми словесными формулами были способны менять физические свойства некоторых предметов.
Например, в ремеслах применялись плетения, позволявшие изгонять тепло из небольшого замкнутого пространства и понижавшие в нем температуру до определенного уровня. Такие устройства можно приспособить для производства и хранения льда.
Сила малых плетений имела пределы: до магии, о которой я мечтал, они не дотягивали и все же являлись шажком в нужном направлении.
В записях Эйры я нашел описание фундаментальных принципов. Почитал о Сцеплении, создающем мысленную и физическую связь между вещами, с которыми работает плетущий. Здесь же говорилось о принципе Сродства. Чем более схожи между собой две вещи, тем меньше требуется воли и веры для того, чтобы плетение состоялось.
Грани восприятия в конспектах Эйры не упоминались ни разу. Должно быть, просмотрел…
Третий принцип – Формирование. Вере необходимо придать нужную форму – только тогда родится плетение. Четвертый – Проекция, когда плетение словно отделяется от твоего разума, только контроль над ним терять ни в коем случае нельзя. Дальше – Наложение формулы, оно выполняется в сочетании с Проекцией: словесная формула накладывается на Проекцию и обволакивает собой объект воздействия. Принцип Запечатления подразумевал внедрение веры в слова и действия, которые ты выполняешь. Следующий принцип – Слияние, представлявшее собой комбинацию этапов Наложения формулы и Запечатления. В итоге получалось универсальное мысленное выражение, и его образ следовало сохранить.
После выполнения всех стадий плетение теоретически обретало силу. Однако этим дело не заканчивалось.
