Как может красота причинять боль?
С тех пор прошли годы, и жизнь не раз ответила мне на этот вопрос.
– Тебя здесь заперли? Но почему? – не оглядываясь, спросил я.
– Ну, им казалось, что я слишком необуздан, опасен для окружающих… и, может быть, для самого себя. Знаешь, почему это место называют Вороньим гнездом?
Я задумался:
– Потому что комнаты находятся на большой высоте?
– Возможно, ты назвал одну из причин, – усмехнулся Мастер. – И все же не главную. Иногда рассудок будущих мастеров плетения теряет связь с реальностью. Когда это происходит, их помещают сюда, выше уровня облаков, подальше от других. Если они полностью утрачивают разум – Воронье гнездо для них самое подходящее место. Отсюда не уйти. Сиди и каркай с верхотуры.
Риши хихикнул, прижал руки ко рту и издал крик, походивший на кукареканье. Эхо заметалось над горами Гала, словно бросая вызов Вороньему гнезду и его страшному предназначению.
Далеко внизу я рассмотрел несколько темных точек. Должно быть, проходившие мимо пораженные люди остановились, задрав головы к верхушке башни.
– Вот что делают с нашим рассудком плетения, Ари. – Риши тоже подошел к пролому в стене и положил руку мне на спину. – Знаешь, что придает магии силу? Что заставляет мир меняться?
– Воля плетущего? – Упражнения Маграба были направлены именно на то, чтобы навязывать свою волю окружающему миру, да и собственному разуму. Мне вспомнилось: Атир, столп веры…
– Да, и еще вера. – Мастер кивнул. – Вера – штука хрупкая, коварная и изменчивая. Иногда она ясна и непреклонна, как восход солнца. Дается легко и не оставляет места для сомнений. Сильная вера помогает представить себе что угодно. Однако она может поколебаться в любую секунду, а то и вовсе исчезнуть. Вера наделяет человека невероятными возможностями, и она же его порой ломает. Не только ты преображаешь мир, Ари. Он тоже способен изменить твою сущность. Плетущий, попавшийся в подобную ловушку, теряет себя. Уже не сознает – кто он, что он и зачем. Тогда плетущий начинает верить в ужасные вещи.
– Он становится опасным…
В комнате повисла тишина, лишь в пробоинах тихо посвистывал ветер. Я слышал, как снежинки на короткий миг ложатся на камень, только для того чтобы потом растаять.
Подумал об учениках, заточенных в Вороньем гнезде, об их невероятных способностях к некоторым плетениям. Понял, что имел в виду риши Брамья, когда говорил о том, что плетущему требуется определенный склад ума. Я осознал, какую они уплачивают цену.
Имми, девушка, убедившая себя, что ее телу невозможно причинить вред. Имми была уверена, что боль – если она ее ощущала – явление временное, раз плоть восстанавливается. В результате у бедняжки выработалась привычка каждый день наносить себе страшные раны. Реппи лениво разрушал каменные стены и свою собственную суть по причинам, которые мне пока были неясны. И, наконец, Кришам. Парень временами терял свою личность. Будучи великолепным плетущим, он порой перевоплощался в героев старинных легенд и детских сказок.
А я? Каковы мои резоны стать плетущим? Уподобиться Браму?
Чем я отличался от этой троицы? Не пойду ли по их стопам?
– Что ж, Ари, ты увидел немало; по-прежнему желаешь стать плетущим?
Правильного ответа у меня не было, и я ответил вопросом на вопрос:
– Выходит, ты приводишь сюда каждого ученика и показываешь этих бедолаг?
– Нет, – покачал головой риши. – Лишь самых настойчивых, а таких немного. Как правило, они осознают свою ошибку и становятся прекрасными ремесленниками или философами, танцорами и борцами. Кто-то развивает в себе способности к арифметике, востребованные при дворах многих королей. Другие впоследствии превращаются в мудрецов и хороших наставников, занимаются просвещением народа. А вот ты оказался особенно упорным – желаешь добиться своей цели, несмотря на мои предупреждения. Знаешь, что требуется от человека, желающего занять место Мастера плетений? – Он окинул меня ничего не выражающим взглядом.
– Знать десять формул…
– Это самый примитивный ответ, Ари. Впрочем, да. Во всяком случае, это часть ответа. За подобное знание требуется отдать все, что имеешь, освоить методы контроля, укрепиться в вере. Овладеть основными принципами в совершенстве. А для всего перечисленного нужно терпение. Вот в чем разница. Терпения-то у тебя как раз и нет.
Я вызывающе взглянул ему в глаза.
Мастер вздохнул и повел рукой в сторону пролома в стене:
– Ты мне не веришь. Прекрасно. Давай тебя испытаем. В первую очередь – твою веру.
– Каким образом?
– Положи на пол свой мешок и посох. Плащ туда же. Когда я скину тебя со стены, Ари, от тебя потребуется лишь верить, вопреки происходящему, что ты не расшибешься в лепешку, не превратишься в лужу из крови и раздробленных костей. Ты должен верить изо всех сил в эфемерность страшной угрозы. Покажи мне такую веру, которая нужна плетущему, и пусть она тебя поддержит. Сможешь?
