– Ты прав, риши. – В моем голосе звучала должная смесь уважения и спокойствия. Ситуация требовала сдержанности. Не хватало еще, чтобы пошли слухи о том, что в стычке между Ари и Мастером виновен именно Ари. – Да, я сложил грани. Представил себе то плетение, которое использовал ты, когда выкинул падающий к подножию башни кусок потолка далеко в горы.
Мастер кивнул и заулыбался:
– Я так и думал. Ты учишься, пусть для этого тебя пришлось слегка напугать. Хорошая работа, Ари. – Он хлопнул меня по плечу, и моя голова дернулась, как от удара в подбородок. – Чему еще научился за пару часов?
Я вспомнил плетения, которые сегодня применял Мастер.
– Одно из составных плетений, что ты сотворил, включало в себя элемент движения. Ну, будто на объект воздействуешь каким-то грузом. – Задумавшись, я пожевал губами, однако более ничего из себя не выжал.
– Хорошо, Ари. Не совсем точно, и все же хорошо. Ты неглупый мальчик – хотя это и без того известно. Не торопись. Время – твой союзник. Увидимся на следующем занятии. Если поймешь о плетениях что-то еще, мне будет интересно тебя послушать. А до тех пор поразмысли над тем, что сегодня видел и слышал. Как знать? Вдруг ты окажешься умнее нас и поставишь крест на этом деле?
Я твердо глянул риши в глаза, дав понять, что подобный исход не рассматриваю.
На его лице появилась обычная кривая улыбка:
– Пока, Ари. – Помахав мне на прощание, он побрел к корпусу, оставив меня злиться на заснеженной площадке.
На месте, с которого только что ушел риши, лежали мешок и посох. И на том спасибо. Я забрал вещи.
Зрители поняли, что представление закончилось, и быстро направились каждый по своим делам. Оставшиеся несколько человек сбились в кучку и довольно-таки громко зашушукались на мой счет.
Что ж, такова цена моего желания заниматься с риши Брамья. Любопытные шептались и будут шептаться.
Я решил дать им пищу для размышлений и подошел с искаженным от раздражения лицом к ближайшему из учеников. Тот был на несколько лет старше меня – наверное, ему было около двадцати. Волосы темные, физиономия простецкая. Видимо, небольшого ума.
– Ты ведь все видел и кое-что даже слышал?
Парнишка кивнул.
– Значит, помнишь и крики, и падающие с Вороньего гнезда камни.
Он облизал губы и обернулся к девушке, с которой только что разговаривал.
– Ну, я не все видел, хотя твое падение трудно было не заметить.
– Вот что случается, когда используешь плетения. Это искусство – штука опасная, и у нее есть своя цена. Мне жаль, что ты стал свидетелем поединка.
Парень округлил глаза.
Пожалуй, хватит. Теперь парень нафантазирует с три короба. Скольким приятелям он сегодня поведает выдуманную на ходу историю? Дальше начнется магия: его байки будут пересказывать и перевирать до тех пор, пока даже мне они не покажутся совершенно незнакомыми.
Если уж мне пришлось бодаться с риши Брамья при таком стечении народа, разве не должен я получить что-то взамен? Пусть это будет новый штрих к репутации. Мне не повредит.
Не буду врать: я сознавал, что история неизбежно дойдет до ушей Нихама. Пусть испорченный негодяй насторожится и задумается – стоит ли пытаться задирать меня дальше?
Во всяком случае, на подобный результат я рассчитывал.
Впоследствии выяснилось, что Нихама, как и меня, жизнь ничему не учит. Или учит не торопясь.
Я еще не раз пойму, что за все надо платить…
Несмотря на удовольствие, которое я испытал, получив возможность пустить по Ашраму слух о таинственной истории, разговор с риши Брамья довольно сильно испортил мне настроение.
Занятия в тот день я пропустил, на встречу с Мастерами исцеления и ремесел, предлагавшими работу под их руководством, также не пошел. Плетения стали для меня навязчивой идеей, а раз так – лучше в первую очередь снять некоторые возникшие по ходу дела вопросы.
Единственным человеком в Ашраме, кто, судя по всему, владел высшим искусством и благоволил ко мне, был Ватин, Мастер философии, и я отправился на его поиски.
Нашелся он в Мастерской философии, в лекционном зале, где одну из стен полностью занимало окно, а места для учеников были устроены в виде амфитеатра. На полу лежал толстый ковер кроваво-красного оттенка с синими вставками, окаймленный желтовато-белой окантовкой. Столы примерно такие же, как в Мастерской ремесел, – деревянные, светящиеся янтарем и весьма прочные, способные выдержать хороший удар молотком.
Занятие закончилось, и ученики гурьбой выходили из зала. Я встал в сторонке, поглядывая на Ватина, и тот, заметив меня, махнул рукой. Я протиснулся сквозь толпу, сопровождаемый довольно громким шепотом.
– Лейя видела, как Мастер плетений вел его в Воронье гнездо, – пробормотал один парнишка.
– Думаешь, он уже съехал с катушек? – спросила его девушка и, обратив внимание на мой взгляд, замолчала.
– Что значит «уже»? Он и до поступления был чокнутым. Кто же еще решит пройти по огню, вместо того чтобы просто откупиться от наказания? – Третий собеседник выразительно постучал себя по голове. – По-моему, еще пару дней погуляет, а потом его запрут.
