– Что же плетения? Я понимаю их природу так, как привык ее воспринимать. Знаю те формулы, которые умею применять настолько хорошо, что они выполняют свою функцию – исходя из моих представлений. Возможно, именно в этом и кроется мой недостаток. Я слишком стар и немощен, чтобы думать об их цели иначе. Но изменись я – плетения тоже станут другими. Кто знает? Если человек во что-то верит – вера его меняет.
Все, что говорил риши Брамья, было понятно, порой – предельно понятно. Теперь, разговаривая с Ватином, я видел, какое бремя возлагает на себя человек, лишь задумывающийся о плетениях. Мой друг сейчас выглядел намного старше, чем был.
– По-моему философия действует на твой мозг куда хуже, чем плетения – на риши Брамья.
Я знал, что Ватин воспримет мои слова, как и было задумано: шутка или, допустим, небольшая провокация. Требовалось его немного встряхнуть.
Его веки приоткрылись.
– Значит, я – чокнутый? – покосился он на меня, подхватил посох и дважды ударил им о раскрытую ладонь. – В прежние времена мы знали, как обращаться с такими ученичками. Дождешься, заеду тебе хорошенько! – буркнул он, продолжая постукивать своей палкой.
Я ухмыльнулся и возразил самым что ни на есть почтительным тоном:
– Это было бы неуместно, уважаемый Мастер философии.
Ватин поднялся, однако я вскочил еще раньше и отбежал на другую сторону прохода между скамьями. Теперь посохом до меня не дотянуться. Ватин долго смотрел мне в глаза, затем цокнул языком:
– Ну, и куда же девалось твое остроумие?
Выдержав его взгляд, я заявил:
– Ум – или остроумие – подобен вере. Ведь что такое ум? Кто возьмет на себя смелость сказать, что делает человека по-настоящему…
Взвизгнув, я отскочил, когда Ватин бросился на меня, размахивая посохом.
– Клянусь, я найду повод, чтобы тебя заточили в Воронье гнездо, слышишь, ты, маленький…
Не могу сказать, что он нес дальше. В основном потому, что не вижу смысла запоминать град проклятий, обрушивающихся на мою голову – а таковых за свою жизнь я слышал немало.
Даже слишком много – всего в любом случае не упомнишь.
Наконец Ватин отказался от погони и устало опустился на скамейку последнего ряда.
Я осторожно наблюдал: не уловка ли? Убедившись, что друг и впрямь выбился из сил, я подошел к нему и присел рядом:
– Больше попыток отправить меня в Воронье гнездо сегодня не будет?
Ватин хмыкнул – видать, совсем эту мысль не оставил.
– Не издевайся над стариками, Ари. Разве тебе мало сверстников?
Похоже, не сердится…
– Со сверстниками пробовал, но не слишком удачно. Нихам…
По лицу Ватина мелькнула мимолетная улыбка:
– Не с тем ты связался. Выбери врага попроще – у кого не так много денег, влияния и верных дружков.
– Влияние и дружки за деньги и покупаются, – зыркнул на него я, и Ватин ответил мне многозначительным взглядом.
– Вот тебе и причина, почему не стоит будить медведя в берлоге. Пусть себе спит, а ты обрати внимание на девушек. Я вот в твои годы… – Он подмигнул и сладострастно улыбнулся – куда девался возраст…
Нахмурившись, я приготовился загибать пальцы:
– Сколько лет назад это было? Наверное, цифр, которые мне известны, не хватит, чтобы… – Я вновь схватился за макушку.
Ватин с улыбкой положил руку на спинку скамьи:
– Я тебя едва тронул. Уж очень ты склонен к театральным жестам для своего возраста.
Пришлось проглотить готовые вырваться слова – зачем доказывать другу, что он прав?
– Смотри-ка, учишься на ходу, – усмехнулся Ватин. – Если успокоился, послушай старика. Позволишь дать тебе совет относительно плетений и риши Брамья?
Я кивнул.
– Возможно, Мастер плетений и производит впечатление немного тронутого. – Ватин выразительно постучал пальцем себе по виску. – И все же он – великолепный плетущий. В его возрасте Мастерами становятся нечасто. Совсем нечасто, Ари. Вдруг он знает, о чем говорит, и потому не рвется накачивать учеников знаниями о древней магии?
Вероятно, Ватин был прав, однако мне хотелось услышать от него нечто иное.
– Если он желает, чтобы ты набрался терпения и показал ему, что готов учиться, – соглашайся. Подождешь несколько циклов, семестр, другой – что тут страшного?
Время… С другой стороны, время я уже потерял. Прошло несколько лет с тех пор, как Коли погубил мою приемную семью. Коли и Ашура. За годы я вполне мог освоить искусство плетений, но не освоил. Так какая теперь разница? Пока мне не удастся убедить риши Брамья заняться моим обучением, вряд ли, не зная азов, я стану настоящим мастером.
Я вздохнул. Ватин прав.
– И все же надо что-то делать. – Я несколько раз подряд сжал и разжал кулаки, пытаясь справиться с раздражением.
– Понимаю, – хлопнул меня по плечу риши Врук. – Иной раз лучше ничего не предпринимать, чем действовать наобум.
Я уставился на него, гадая: снова набившая оскомину заумная философия? Или искренний совет? Твердый взгляд Ватина не оставлял сомнений: совет. Я расслабился.
– Что-нибудь еще подскажешь?
